События великих пьес. Шекспир. Часть 2


Признанным шедевром жанра исторической хроники являются две части «Генри IV». Снова можно увидеть, как богата красками палитра Шекспира-драматурга. Предшествующие пьесы-хроники отличала мрачная тональность и лишь изредка, притом в небольших дозах, встречались в них комические элементы. Обе пьесы о царствовании Генри IV – яркие образцы смешения серьёзного с комическим, причём в такой мере, что юмористическое начало даже затмевает исторический конфликт, лежащий в основе обеих пьес.

Каждая из них – законченное драматическое произведение, но между обеими частями органическая связь. Некоторые учёные даже считают «Генри IV» единой пьесой в десяти актах. Обусловлен такой взгляд тем, что в обеих частях в центре два исключительно ярких образа – принц Гарри, будущий король Генри V, и Фальстаф. Их фигуры очерчены настолько ярко и выразительно, особенно Фальстаф, что остальные персонажи блекнут по сравнению с ними.

Центральный конфликт здесь имеет политическое значение. Речь идёт о единстве государства. В каждой из двух частей «Генри IV» изображена борьба между королевской властью и непокорными феодалами, не считающими себя обязанными подчиняться монарху. И это тем более так, что в своё время именно они помогли Болингброку побелить Ричарда II и стать королём.

Конфликт усложнён важным моральным обстоятельством. Генри IV сознаёт, что, захватив власть, он нарушил естественный порядок вещей. Мятежи феодалов он воспринимает как кару за эту вину. Тем не менее власть он ни за что не уступит. Оправданием в собственных глазах для него является то, что он стремится укрепить единство государства. Он король не «божьей милостью», но на его стороне стремление утвердить порядок. В этом смысле он воплощает более высокую форму государственности, чем феодалы, нарушающие единство страны, создающие в ней хаос междоусобной войны. Фигура Генри IV двойственна – он и захватчик власти, но и блюститель единства нации. Заметим, между прочим, что А. С. Пушкина тоже привлекла подобная проблема. В «Борисе Годунове» также изображён царь, пришедший к власти через преступление; никакие его попытки искупить вину мудрым правлением не приносят ему покоя. Так и Генри IV.

Но не только непокорность феодалов удручает его. Нет мира и порядка в государстве, и нет его в семье самого короля. Наследный принц, забывая о своём ранге и положении, ведёт разгульный образ жизни, ложащийся пятном на его репутацию. Мало того что он нарушает придворный этикет, принц водит компанию со всяким сбродом и даже марает своё королевское достоинство участием в преступлениях.

Если до этого Шекспир создавал в каждой из исторических драм один или два интересных и выразительных характера, представлявших собой полноценные, ярко обрисованные личности, то в «Генри IV», особенно в первой части, он создал несколько значительных образов. О сложности фигуры короля мы уже сказали: государственный деятель и отец, он здесь лишён той внутренней цельности, какая была присуща Болингброку в «Ричарде II». В чём-то виновный, он, с другой стороны, и прав в той борьбе, которая ему навязана.

Если король озабочен сохранением власти, укреплением государства, искуплением вины и соблюдением внешнего монаршего достоинства, то его наследник поначалу полностью отрешается от своих обязанностей, от подчинения ритуалу власти. Принц Гарри в отличие от многих персонажей исторических драм Шекспира хочет быть не принцем, не королём, а прежде всего человеком. Человеческое в нём сильнее всего. Пренебрежение этикетом, условностями, желание почувствовать беззаботно всю радость жизни, счастье молодости, полной сил, готовых проявиться в чём угодно, в шалостях, игре, весёлом разгуле, - таким предстаёт перед нами принц Гарри.

Его не тревожат вопросы морали. Он отлично знает, что представляют собой его приятели, с которыми он встречается в таверне «Кабанья голова». Критики из числа моралистов недоумевали по поводу монолога принца (акт 1, сцена 2), в котором он говорит, что знает цену своим собутыльникам, но проводит с ними время, чтобы впоследствии изменить поведение и по контрасту показаться особенно хорошим человеком и королём. Если судить об этой речи с психологической точки зрения, то выходит, что принц просто-напросто лицемер. Но надо знать, что Шекспир иногда нарушал правдоподобие, чтобы вразумить зрителей относительно подлинного характера того или иного персонажа. Так  здесь: речь принца не следует понимать буквально, она предупреждение зрителям о том, что в сущности своей принц вовсе не бездумный гуляка, а молодой человек с хорошими задатками, и предосудительные поступки, совершаемые им, всего лишь юношеские шалости, которым не следует придавать большого значения.

В народном сознании Генри V, которого мы здесь видим ещё принцем, был королём-героем, с его именем связана историческая победа над Францией в битве при Азенкуре. О нём сложилась легенда: беспутный в молодости, он стал потом великим королём. Подобно тому как, создавая образ Ричарда III, Шекспир воплотил в нём то представление, какое сложилось о его личности в народе (не без влияния пропаганды, исходившей от сторонников нового короля), так, рисуя личность принца, Шекспир тоже опирался на сложившуюся о нём легенду.

Его постоянным спутником является старый рыцарь Фальстаф, обжора и пьяница, любитель поживиться за чужой счёт, не прочь прикарманить чужие деньги. Образ Фальстафа замечательное творение Шекспира. Он, пожалуй, самый яркий комический тип Шекспира, непревзойдённый по юмору, поразительный по своей противоречивости. Если перечислить присущие ему пороки, то Фальстаф заслуживает всяческого осуждения. Но в том-то и дело, что судить его с моральной точки зрения было бы неверно. В ещё большей степени, чем в образе принца Гарри, человеческое выступает здесь, так сказать, вне общепризнанных моральных категорий. Фальстаф сознаёт, что он не только смешон, но и даёт повод для юмора другим. Его полная раскованность, удивительная свобода поведения, беззаботность, умение наслаждаться жизнью – черты, рождённые эпохой Возрождения. Фальстаф – полная противоположность любой аскетической морали. Радость жизни в нём бьёт через край.

Образ такого рода был порождён особыми историческими условиями. Фальстаф – человек переходного времени. Дворянин по происхождению, он утратил какие бы то ни было черты рыцарственности. Он человек класса, осуждённого историей на вымирание, ибо время рыцарства кончилось. Но он и человек эпохи Возрождения, отмеченной ярким расцветом личности. Фальстаф обладает внутренней свободой, проявляющейся в полном отречении от вековечных основ нравственности. Эта свобода самопроявления привлекательна в Фальстафе, но она оборачивается обратной стороной, когда дело заходит о вопросах, важных для сохранения государства. Тогда обнаруживается антиобщественность такой эгоистической свободы.

Полную противоположность Фальстафу представляет знатный феодал Генри Перси, прозванный за свой пылкий нрав «Горячей шпорой» (по-английски – Хотспер). Он дворянин и рыцарь в полном смысле слова. Для него нет ничего выше понятия чести, и во имя неё он готов на любой подвиг. Бесстрашный и мужественный, он жаждет каждодневно подтверждать своё рыцарское достоинство. Он наследник героических рыцарских времён, хранитель их заветов. Но время такой рыцарственности прошло. Государство, абсолютная монархия положили предел феодальной вольнице, типичным носителем которой является Хотспер. Историей он также осуждён на гибель, как и Фальстаф. Но его гибель является героической.

Между этими двумя крайностями – полным оскудением рыцарственности (Фальстаф) и попытками сберечь её (Хотспер) – стоит принц Гарри. Он берёт от нового времени ту свободу проявления личности, которая порождена гуманизмом эпохи Возрождения, оставаясь верным рыцарственности тогда, когда требуется подвиг не ради самопрославления, а во имя высшего идеала государственности, порядка и законности. В нём как бы соединяются лучшие черты старых и новых нравов.

Особенно ясно это проявляется в вопросе о чести. Хотспер – фанатик рыцарской чести. Фальстафу понятие о чести представляется пустым звуком. Принц Гарри будет драться за честь тогда, когда этого требует необходимость, но личная слава его нисколько не волнует, он равнодушен к ней. Когда гибнет Хотспер, принц отдаёт дань его мужеству, а Фальстаф пытается присвоить себе заслугу победы над павшим рыцарем.

Во второй части произведения уже не честь, а отношение к закону становится главной темой. Фальстаф всегда был во вражде с законностью. Принц в пору своего беспутства тоже с ней не ладил. Но отличало их то, что толстый бражник где мог старался пополнить свой кошель, хотя бы и путём грабежа. Принц не из корысти, а из презрения ко всяким оковам не любил судейских.

Когда умирает Генри IV и на престол восходит принц, Фальстаф надеется, что его приятель будет покрывать любые грехи своих бывших собутыльников. Он ошибается. Переход в королевское звание производит полную перемену в поведении принца. Он становится теперь охранителем порядка и законности, которые сам прежде своевольно нарушал.

Две сцены полны особого драматизма во второй части. Первая – предсмертная беседа короля с принцем. Думая, что отец уже скончался, принц забирает корону. Но Генри IV ещё жив. Происходящее затем примирение отца с сыном сопровождается политическими уроками короля, и они заслуживают внимания. Уже в финале «Ричарда II» звучало признание мнимости королевского величия. Теперь с горечью о том же говорит свергнувший его король. Он сознаёт, что «путём окольным и кривым корону добыл» (акт 4, сцена 5), но к Генри V она перейдёт уже по закону. Сознание вины владеет Генри IV, но он надеется, что сын искупит его грех.

Развязка отношений принца и Фальстафа вносит неожиданную ноту в финал второй части «Генри IV». Со своим весёлым спутником принц сбрасывал всё мнимое величие, связанное с принадлежностью к королевской семье, и был человеком, радовавшимся возможности вольной игры в жизнь, доступной ему как частному человеку. Унаследовав престол, он преображается. Когда-то, во время одной из забав, Фальстаф сказал про принца: «Не будет с ним толстого Джека, отвернётся от него и весь мир» (Генри «IV», часть 1, акт 2, сцена 4). Изгнать Фальстафа – значит изгнать весь мир, изгнать всё радостное в жизни. Так и происходит, когда жизнелюбивый толстяк бежит приветствовать дружка, ставшего королём. Генри V отрекается от Фальстафа. Больше того, отрекается от самого себя, от того, каким он был, стремясь жить вольно.

Другая сторона этого финала в том, что Генри V сознаёт обязанности истинного монарха, который должен стать выше личных прихотей. Таким идеальным королём он затем изображён Шекспиром в пьесе «Генри V» представить в личности Генри V мудрого и справедливого властителя, которому доступно понимание истинно человеческого. Но реальный Генри V отнюдь не соответствовал идеалу. Не соответствуют ему и другие шекспировские короли, как они представлены в его исторических драмах.

Пьеса-хроника «Генри V» отличается от других произведений исторического жанра. Здесь нет изображения борьбы между феодалами. Основной конфликт между двумя странами – Англией и Францией. Сложны были отношения между соседями, которых разделял Ла-Манш. В XI веке через канал перебрались норманны, до того завоевавшие Францию и покорившие англо-саксонское население. В то время как часть феодалов была британского происхождения, другая была франко-норманнская. Одно время французский язык даже господствовал в среде знати, правившей Англией. В XIV веке образовалась из смеси разных народов английская нация. Связи между двумя странами сохранялись: английские феодалы имели земли во Франции. В 1337 году возникла война между Англией и Францией, получившая название Столетней. Она велась с переменным успехом. При Генри V Англия добилась величайшей победы в битве при Азенкуре (1415). Этот эпизод истории составил основу сюжета «Генри V». Пьеса проникнута духом патриотизма. Изображая враждующие страны, Шекспир оказывает явное предпочтение соотечественникам, изображая французских правителей и полководцев хвастунами и бездарностями.

Правда, и в английском лагере не всё безоблачно и гладко. Шекспир показывает, как трудно королю объединить своих подданных и вызвать их патриотический подъём. Но «своих» Шекспир изображает преимущественно с юмором, французов же – зло и саркастически. Но тон меняется, когда одержана победа. Конец пьесы проникнут духом миролюбия.

Генри V обнаруживает некоторые черты, которые были ему присущи в бытность принцем. В нём нет царственного высокомерия, он понимает свой народ, умеет говорить с людьми простого звания. Шекспир стремился изобразить короля, умеющего жить в ладу со своим народом. О таком короле можно было мечтать, но Шекспир был в достаточной мере реалистом в понимании природы современного ему государства. Отдав дань идеалу, выразив, каким хотели бы народ и гуманисты видеть короля, Шекспир вернулся к изображению подлинного положения в последней из его драм об истории Англии – в «Генри VIII».

Хотя «Генри VIII», возможно, лишь частично принадлежит перу Шекспира, пьеса в целом написана в духе его других пьес-хроник. Подобно им это многофигурная композиция. Но здесь нет войн. Это дворцовая драма, хроника придворной политики. Власть здесь прочна, борьба идёт между различными группами, борющимися за расположение монарха и за влияние на политику государства. Здесь и в других пьесах, трактующих исторические сюжеты, Шекспир изображает, как в политике переплетаются личные интересы с государственными. Основой фабулы является увлечение короля фрейлиной Анной Буллен, его развод с королевой и новый брак. Вокруг этого властолюбивые стремления политиков, близких к королю. В то время как одни теряют своё высокое положение (королева Екатерина, Бекингем, кардинал Булси), другие возвышаются (Анна Буллен, Томас Кромвель). Непрочность власти и могущества – постоянная тема пьес-хроник.

Пьесы Шекспира из истории Англии – грандиозная панорама больших событий, в которых решались судьбы страны. В них действуют подлинные лица – короли, вельможи, прелаты церкви, люди из среды горожан и крестьян. Как отмечал Пушкин, Шекспир, подобно Гёте и Вальтеру Скотту, не имеет «холопского пристрастия к королям и героям», они у него прежде всего люди, которым ничто человеческое не чуждо. Он изображает их со всеми присущими им слабостями и пороками.

Современная Шекспиру официальная идеология сохраняла религиозную окраску. В истории виделась «рука Божья», она будто бы предопределяла тот или иной ход событий. Хотя в речах персонажей Шекспира можно встретить отголоски этого, пьесы его никак не подтверждают такого взгляда на историческое развитие. У Шекспира судьба государства, людей власти и народа определяется отнюдь не небесной волей. Шекспир вскрывает механику власти, обусловленность событий характерами деятелей. Причиной всего является человеческая воля. Люди сами творят свою историю. В жизни происходит постоянная борьба интересов, и ею определяется направление событий. То был новый взгляд на историю. Поэтому исторические пьесы Шекспира стали для будущего образцом, не утратившим своего значения и в наше время.

Шекспир сознаёт различие сословных интересов, у него даже встречаются речи персонажей, указывающих на социально-экономические факторы (например, рассуждения вельмож о налоговых поборах Ричарда II, см. акт 2, сцена 1). Но главное в его драмах – борьба страстей. Человеческое в истории, исторических событиях – вот что делает пьесы-хроники такими увлекательными и для нас.

Было бы неверно утверждать, что Шекспир во всём исторически точен. Он сближал события, длившиеся несколько месяцев или лет, опускал некоторые факты, кое-что – и не мало! – домысливал. Характеры исторических деятелей он делал более выразительными, наделяя их резкими чертами. Случалось, что для большего драматизма облик менее известных лиц он менял. Наиболее разительный пример этого – характер Хотспера в первой части «Генри IV». Подлинный Генри Перси был пожилым человеком. Шекспир сделал его молодым, чтобы создать контраст с принцем Гарри. Фальстаф не имеет ничего общего с историческим лицом, носившим это имя. В целом, однако, Шекспир проявил удивительное понимание истории, верно воплотил содержание конфликтов между борющимися силами, показав, как феодальная анархия была побеждена силами, стремившимися создать единую национальную монархию. Что же касается природы того государства, которое возникло в результате этого процесса, то она достаточно ясно показана в «Генри VIII», пьесе, изображающей расцвет английского абсолютизма, высшую точку развития самодержавной власти, где решающей силой являются прихоти, пристрастия и антипатии единоличного властителя.

Под пером Шекспира история оживает; события и их участники обретают эмоциональную окраску, читатели и зрители исторических пьес не могут оставаться равнодушными: несправедливость и жестокость вызывают возмущение, страдания возбуждают сочувствие и жалость. Жизнь государства предстаёт в драматически напряжённые моменты. История предстаёт то как трагедия, то как комедия или трагикомедия, творимые людьми могучими и слабыми, умными и глупыми, разумными и бездумными, жестокими или справедливыми. Перед нами, как всегда у Шекспира, жизнь в её самом ярком, выразительном, драматическом и волнующем виде, побуждающая поразмыслить о путях и судьбах человечества. 

Александр Аникст