Бела Балаш. О творческом наслаждении


Мне, очевидно, следует обратиться к публике со словами извинения и оправдания, так как я чувствую себя виноватым перед ней. Я как змей, который по-детски невинным людям даёт вкусить от греховного древа познания. Ибо кино до сих пор было счастливым раем наивности, где не нужно быть умным, образованным, критически мыслящим. В дебрях кинематографа, как в дурманящей атмосфере рассадника порока, даже наиболее культивированные и серьёзные умы без стыда освобождались от своего обязывающего их образования и строгого вкуса и предавались в чистой первозданной детской наивности простому примитивному созерцанию. В кино отдыхают не только от работы, но и от психологической тонкости. Там смеются, когда кто-нибудь падает на зад, там в темноте можно проливать слёзы о вещах, от которых в литературе привыкли отворачиваться с презрением… Обычно стесняются признаться, что понравилась плохая музыка. Но кино, слава богу, не служит повышению образования. Оно всегда было простым средством наслаждения, как алкоголь. А теперь оно должно стать искусством и его нужно понимать? Теперь в кино нужно быть образованным, различать, что хорошо, а что плохо, как после грехопадения?

Нет, я действительно не желаю испортить вам удовольствие. Напротив. Я хочу попытаться стимулировать ваши чувства и нервы к ещё большей способности наслаждения. Ибо понимание фильма не чуждо непосредственной детской наивности. Кино… работает с новыми, но первичными и извечными, свойственными человеку формами. Поэтому для его правильного понимания необходимо умение настраиваться на первобытное и наивное. Вы можете продолжать смеяться и плакать, и вам вовсе не нужно скрывать это как «слабость».

А что касается наслаждения, разве его не следует «понимать»? Танцам тоже учат. Разве гурман не дегустатор и знаток? А каждый любитель женщин вам скажет: высшее наслаждение – это сознательное наслаждение. (Может быть, теория также является лишь очищенным от примеси искусством жить?)

Когда вы начнёте отделять плохое от хорошего, вы, очевидно, кое-что потеряете. Но при этом вы выиграете наслаждение ценностью. Вы, очевидно, понимаете, что это такое, когда речь идёт о настоящих и фальшивых драгоценных камнях. Кинопромышленники знают это тоже хорошо, потому они и сообщают в рекламе о миллиардах, в которые им обошлись их феерические фильмы.

Ибо ценная вещь особо привлекает. И всё же миллиарды указывают на цену, а не на ценность фильма, а в фильм вложены не только деньги, но и талант, ум, вкус и страсти, они пылают в нём как в огне и переливаются, как драгоценные камни. Человек понимающий видит их скорее, чем вложенные в фильм деньги.

Для человека с тонким вкусом особое наслаждение доставляет его способность узнавать в вине сорт винограда и год производства. Он анализирует вино языком. Эстетическая теория – это такое же смакование, которое позволяет почувствовать и насладиться скрытым механизмом внутренней жизни. Не разбирающийся в искусстве напоминает мне человека, который, присутствуя на гонках, видит лишь последний момент финиша. В то время как самое впечатляющее – это путь к цели, борьба за её достижение. Для знатока любой простой факт превращается в достижение, любое явление в удачу, любое событие в победу, сохраняющую ещё живой жар борьбы.

Но вы скажете то же самое, что говорят учёные-эстеты: кино не искусство, оно с самого начала рассчитано на некритический вкус и не предъявляет никаких требований к зрителю. Такие общие утверждения несправедливы. Но следует признать, что существует столько же плохих фильмов, как и плохих книг, что производство кинофильма необычайно дорого, что предприниматель не может рисковать и потому обязательно должен рассчитывать на потребность, уже наличествующую. Что отсюда следует? Только то, что от вас самих, от вашей потребности, от вашей способности к наслаждению зависит, какие фильмы вы будете получать. Кино в большей мере, чем какое-либо другое искусство, является искусством социальным, создаваемым в определённой степени публикой. Любое другое искусство во многом определяется вкусом, талантом художника. В киноискусстве же решает вкус и талант публики. В этом сотрудничестве ваша великая миссия. Судьба нового большого искусства с неизмеримыми возможностями в ваших руках. Вы должны прежде всего кое-что понимать в хорошем киноискусстве, чтобы затем получить его, вы должны научиться видеть его красоту. А когда мы, публика, научимся понимать киноискусство, мы с нашей способностью к наслаждению станем его творцами.