Шедевры, пронзающие время. Часть первая


Древнейшая эпоха римского зодчества, приходящаяся на период царей (по античной традиции 753-510 гг. до н. э.) и на время ранней республики (V -IV вв.), нам весьма мало известна. Во всяком случае, в те времена римлянами не было проявлено сколько-нибудь значительной творческой деятельности в области создания самобытных архитектурных форм; в этот период Рим находился в культурной, а вначале и в политической, зависимости от Этрурии. Материалы, которыми мы располагаем не только о римской, но и об этрусской архитектуре этого времени, крайне скудны.

Древнейшие из известных нам этрусских храмов восходят к VI в. до н. э. Они представляли собою прямоугольные, вытянутые в плане постройки, крытые двухскатной кровлей, с очень глубоким, занимавшим половину всего здания, портиком. Деревянные колонны ставились очень далеко одна от другой; по форме они ближе всего напоминают дорийские, но имели базы, гладкий ствол и сильно развитую абаку.

Антаблемент также был из дерева и обильно покрывался, как и крыша храма, расписными рельефными украшениями из терракоты.

Такого типа был храм Юноны около Фалерий. Глубокий портик его поддерживали три ряда колонн, по шести в каждом. С каждой из боковых сторон целлу обрамляли три расположенные в ряд колонны. Помещений, соответствовавших пронаосу или описфодому, в храме не было. Небольшая целла была разделена продольными стенами на три длинных и узких помещения; задняя стена целлы замыкала все постройки, так как крылья ее, выступая за боковые стены, доходили до линии колоннад боковых сторон храма.

Совершенно аналогичным по плану храму Юноны был сооруженный в 509 г. храм Юпитера Капитолийского, нижние части которого сохранились до настоящего времени. Храм стоял на высоком подии. Трехчастная целла храма была посвящена Юпитеру, Юноне и Минерве.

К этому раннему периоду относится так называемый Tullianum – небольшая, круглая в плане постройка, первоначально перекрытая псевдосводом из постепенно сдвигавшихся камней.

В последующее время верхняя часть свода была разобрана, и над Tullianum была сооружена продолговатая, крытая полуциркульным сводом постройка, служившая в Риме тюрьмой.

О жилых домах описываемого периода мы можем судить, главным образом, по воспроизводящим формы хижин итальянским терракотовым урнам. Древнейшие из этих урн восходят еще к первым векам первого тысячелетия; судя по этим памятникам, устройство жилищ было очень простым: это были круглые в плане хижины с высокой соломенной кровлей, укрепленной посредством жердей и сучьев. Источником света в этих постройках служили двери. В таком облике в последующую эпоху представляли римляне жилище Ромула; видимо, пережитком данной традиции является и круглая форма храма Весты.

В дальнейшем получает широкое распространение прямоугольный в плане дом, в центре которого находилось большое помещение – атрий, где находился очаг. Вокруг атрия располагались остальные комнаты. Возможно, первоначально закрытый, атрий затем становится открытым: через отверстие в крыше (комплювий) в помещение проникал свет, через него же стекала вода во время дождя в особую, находившуюся под комплювием цистерну (имплювий).

О наружном облике домов такого типа дает нам представление сделанная из известняка довольно большая этрусская урна, находящаяся в Берлине.

Один из ранних домов Помпей, известный под именем Casa del Chirurgo, в древнейшей своей части, сооруженной из известняка и относящейся никак не позднее, чем к III в. до н. э., представляет собой постройку именно описанного типа. Расположенный в центре этого дома атрий имел балочное перекрытие, опиравшееся исключительно на стены и не имевшее опор в виде столбов или колонн.

Как в ранний период, так и в более позднее время атрий является парадным помещением. В нем римские нобили хранили, согласно предоставленному им праву, портреты своих предков.

То явление, которое мы можем наблюдать на всем протяжении римского зодчества, а именно значительно более светский характер последнего по сравнению с эллинской архитектурой, где культовые постройки занимают первенствующее положение, сказывается и в рассматриваемую нами эпоху. Еще в конце IV в. ценсором Аппием Клавдием сооружается знаменитая большая дорога (Via Appia), строятся водопроводы (Aqua Appia), мосты и пр.

Крайне трудно установить, откуда пришло в Рим издавна известное на Востоке искусство сооружения сводов: проникло ли оно непосредственно из эллинистического мира или стало известно в Риме благодаря этрускам? Древнейшие из известных нам сводов в Этрурии относятся к IV в. до н. э. Одним из образцов такого этрусского сооружения являются относящиеся к III в. богато украшенные ворота Перуджии (Porta Marzia), перекрытые полуциркульным сводом, выложенным из большого количества клиновидных блоков.

Cloaca Maxima (подземный канал, служивший для стока вод с площади болотистого форума), сооруженный около 184 г. до н. э., был перекрыт сводом из клиновидных камней.

Ярким примером мостостроительства эпохи республики является сооруженный в 110 г. Pons Mulvius – большой мост, имевший несколько пролетов, своды которых были выложены из клиновидных блоков.

С III в. в культурной жизни Рима начинается перелом. Рим постепенно начинает включаться в орбиту эллинистической культуры. Во второй половине III в. Ливий Андроник переводит «Одиссею» на латинский язык и кладет начало латинской трагедии и комедии, созданным им по эллинским образцам. В это же время протекает деятельность Невия и несколько позднее – Энния и Плавта, которые создали римскую национальную литературу, самым широким образом использовав художественное наследие Эллады.

Аналогичные явления происходили, видимо, и в зодчестве этого времени. Во всяком случае относящийся к III в. до н. э. найденный в гробнице Сципионов на Via Appia большой саркофаг из серого пелерина, на котором написана длинная эпитафия Л. Корнелию Сципиону Барбату, украшен чисто эллинской архитектурной орнаментикой. Над профилированной базой находится широкое гладкое поле, подобное дорийскому архитраву; выше – дорийский триглифный фриз, в котором метопы украшены розеттами; поднимающийся под фризом карниз украшен ионийским дантикулом. Такого рода сочетание элементов дорийского и ионийского ордеров мы уже встречали в архитектуре Южной Италии эллинистического времени: в антаблементе храма III-II в. в Посейдонии (Пестуме).

В течение II в. в Риме появляется ряд сооружений, аналогичных по типу постройкам эллинистических городов. Около 159 г. ценсор Сципион Насика окружает храм Юпитера Капитолийского колоннадами; строятся особые рыночные помещения, служившие для торговли и судопроизводства, базилики (около 185 г. – Basilica Porcia, в 179 г. – Basilica Aemilia).

С началом второй половины II в. до н. э. связана деятельность Гермогена из Саламина, по-видимому, впервые применившего в Риме мрамор при постройке храмов Юпитера Статора и Юноны Регины.

От этого же времени мы располагаем свидетельствами Полибия о том плане, которого всегда строго и неуклонно придерживались римские войска при разбивке лагеря. За отсутствием места, мы не можем дать подробного описания его и ограничимся лишь указанием, что все система распланировки строилась по прямым, пересекавшимся под прямыми углами, линиям. Широкие прямые улицы, расположенные равномерной сетью, делили лагерь на правильные участки, каждый из которых занимал особый отряд. В общем план римского лагеря очень напоминает распланировку эллинистического города (ср. с Приеной или Александрией). Следует, впрочем, отметить, что с такой же «правильной» распланировкой города мы встречаемся довольно рано в Этрурии, например в городе V в., находившемся под Marzabotto, около Болоньи.

Мы уже говорили о сооруженных из известняка древнейших жилых домах Помпей, относящихся ко времени не позднее III в. Ко II в. и самому началу I в. до н. э. относятся сооруженные из туфа памятники следующего строительного периода Помпей, на которых можно четко проследить эллинизацию италийского дома. Примером последней может служить один из больших и сложных по плану домов, именуемый обычно Casa del Fauno. Он имеет два расположенных один недалеко от другого входа, каждый из которых ведет в особый атрий. Один из этих атриев – старого (тускуланского) типа с балочным перекрытием, опирающимся на стены, другой – нового типа (тетрастильный), в котором потолок помимо стен опирается еще на четыре колонны, стоящие около углов имплювия. Оба атрия окружены со всех сторон небольшими комнатами. За атриями, в следующей части дома, находился обрамленный небольшими помещениями большой открытый перистиль прямоугольной формы. Края крыши этого перистиля поддерживали 28 (7x9) колонн ионийского ордера, несших дорийский антаблемент; наконец, за этим перистилем находился второй перистиль, больших размеров, обрамленный двухъярусной колоннадой (13x11 колонн). Нижние колонны были дорийского, верхние – ионийского ордера. Во втором перистиле был помещен сад.

Стены дома были покрыты штукатуркой и украшены росписью так называемого первого помпейского стиля. Этот стиль обычно именуют инкрустационным ввиду того, что он имитирует облицовку стены разноцветными породами мрамора.

Во II в. Греция стала римской провинцией. Это открыло самые широкие возможности проникновению в Рим эллинской культуры. Бесчисленное количество художественных ценностей вывозилось победителями в качестве трофеев. Множество образованных греков, обычно в качестве рабов, появилось в Риме.

Храмы II в. явно свидетельствуют о постепенно нараставшей эллинизации. Сооруженный в начале II в. небольшой храм в Габиях, около 24 м длиной и около 18 м шириной, еще имеет свойственную италийским храмам глухую заднюю стену; вытянутая целла с трех сторон обрамлена колоннами, количество которых с фасада – шесть, с боков – по семи; но уже заметно сокращается глубина переднего портика. Колонны храма сохранились лишь в нижних частях, и, судя по каннелюрам стволов и профилировке баз, могли быть ионийского или коринфского ордера.

Значительно больше эллинизован построенный во II в. храм Аполлона в Помпеях, представлявший собой коринфский периптер, по коротким сторонам которого стояло по шести, а по длинным – по десяти колонн. Небольшая целла храма была сильно отодвинута от переднего фасада, но, вместе с тем, между задней стеной целлы и задним фасадом было оставлено некоторое пространство. Храм стоял на высоком подии; с фасадной стороны к нему вела не очень широкая лестница.

От эпохи Суллы (начало I в. до н. э.) дошло до нас несколько храмов. В Коре хорошо сохранилась передняя часть храма дорийского ордера, стоявшего на высоком подии. На переднем фасаде было четыре колонны, с боковых сторон – по три; от целлы сохранились лишь передняя стена и начало боковых.

Поставленные далеко одна от другой, дорийские колонны отличаются исключительно сухими, сильно вытянутыми пропорциями. Колонны стоят на небольших базах. Стволы каннелированы лишь в средней и верхней частях, в нижней они только имеют соответствующие каннелюрам грани. Капители очень малы: эхины не заметны, абаки узки.

Антаблемент дорийского ордера сильно отличается от классических построек своими исключительно легкими пропорциями. Высота архитрава значительно меньше высоты фриза. На каждый интерколумний приходится по четыре метопы, между которыми расположены очень узкие триглифы. В силу легкости архитрава карниз кажется тяжелым. Хорошо сохранившийся фронтон имеет довольно крутые скаты.

К началу I в. до н. э. относятся два храма в Тибуре (Тиволи): псевдопериптер и круглый. Первый, по-видимому, посвященный Сибилле, был сооружен из травертина и туфа и покрыт штукатуркой. Он стоял на невысоком подии и представлял собой небольшой храм ионийского ордера, имевший по фасадной стороне четыре колонны. Находящийся за этими колоннами глубокий портик храма был обрамлен с обеих сторон выдвинутыми на один интерколумний от стен целлы антами, заканчивавшимися неполными колоннами. Остальную часть храма занимала большая однонефная продолговатая целла, стены которой с наружной стороны были украшены полуколоннами: по заднему фасаду их было четыре, по боковым сторонам (включая анты) – по пяти.

В этом псевдопериптере мы уже можем наблюдать одну характерную особенность, которая в дальнейшем получит большое распространение в римском зодчестве: использование колонны, которая в эллинском зодчестве выполняла чисто конструктивные задачи, лишь в качестве декоративного элемента, расчленяющего и оживляющего поверхность стены.

Второй храм, по-видимому посвященный Весте, представлял собой также небольшую (диаметр около 14 м) круглую постройку, стоявшую на подии и обрамленную восемнадцатью колоннами коринфского ордера.

Легкий антаблемент состоял из узкого архитрава, украшенного рельефным орнаментом фриза, и простого и строгого карниза. Круглая целла храма имела с юго-западной стороны широкую дверь, по обе стороны которой находилось два узких окна. К двери на подъем подия вела неширокая лестница. По типу здание очень близко круглым греческим постройкам IV в., но отличается большей легкостью пропорций коринфской колоннады. Вместе с тем в круглом плане этой постройки нельзя не отметить наличия местной традиции, восходящей к примитивным круглым хижинам.

На облицовку подия, на колонны, антаблемент, обрамления двери и окон был употреблен травертин; что же касается остальных частей, т. е. основной массы подия и стен целлы, то последние были сооружены из мелких нерегулярных обломков туфа и травертина на известковом растворе. Эта техника сооружения стен на растворе получает в последующее время в римском зодчестве широкое распространение.

I в. до н. э. был временем романизации Италии. Старые местные италийские культуры в эту эпоху оказались окончательно сломленными. Но вместе с тем все более и более усиливался уже ранее начавшийся процесс восприятия Римом эллинистической культуры, которая проникает шире и глубже, чем это было двумя столетиями раньше. Лукреций и Цицерон переносят на римскую почву греческую философию, Варион – науки, Катулл – поэзию.

В эту эпоху в Риме воздвигается ряд зданий, причем многие из них сооружаются с исключительной роскошью. В 78 г. до н. э. был построен Табулярий (сенатский архив), в котором арочные перекрытия сочетались с колоннадой – прием, получивший самое широкое применение в дальнейшем и ставший одной из самых характерных особенностей римского зодчества. По всей вероятности, сочетание этих двух элементов имело место во внешнем облике начатой в 54 г. базилике Юлия, стоявшей на Forum Romanum. Распланировка зданий на Форуме отличалась сравнительной свободой.

К I в. до н. э. относится небольшой ионийский псевдопериптер – храм Mater Matuta (Fortuna Virilis) в Риме. По типу этот храм близок псевдопериптеру в Тибуре; он имел довольно глубокий шестиколонный портик, обрамленный с фасада четырьмя колоннами, антов в портике не было, и боковые стороны его были совершенно открыты. Остальную часть храма занимала целла, стены которой были с наружной стороны украшены полуколоннами: на задней стене их было четыре, на боковых – по пяти.

Храм стоял на невысоком подии. Он представлял собой любопытное сочетание структуры старого италийского храма с глубоким портиком и отодвинутой назад целлой с формами постройки ионийского ордера. Очертания его носили простой и строгий характер, отвечавший стилю римской скульптуры этого времени (школа Паситэля).

30 г. до н. э. открывает новый этап римской истории: это – время начала принципата. Вместе с тем в том же году последнее из оставшихся еще самостоятельными эллинистических государств – Египет – вошел в состав римской державы. В эпоху Августа (30 г. до н. э. – 14 г. н. э.) развивается интенсивное строительство в Риме; реставрируются и сооружаются десятки роскошных зданий, в которых широко применяется ранее почти не употреблявшийся мрамор. Август гордится тем, что он принял Рим глиняным, а оставил мраморным.

Ряд сооружаемых в эту эпоху памятников непосредственно связан с императором и имеет своим назначением прославить его деятельность.

Во 2 г. до н. э. была окончена постройка храма Марса Ультора. Этот довольно большой храм коринфского ордера имел по переднему фасаду восемь колонн. Передний портик храма был очень глубок. Отодвинутую назад целлу с боков обрамляли колоннады. С задней стороны храм замыкался глухой стеной, образовывавшей против входа в целлу довольно большую абсиду.

Храм Марса был главной постройкой форума Августа. С трех сторон его обрамляли пышные колоннады, причем против боковых сторон храма за ними находились полукруглые пристройки. Эллинистический прием организации внутреннего пространства площади посредством колоннады проведен здесь с исключительной симметрией, которая, как увидим в дальнейшем, является характерной особенностью распланировки архитектурных ансамблей Римской империи.

Исключительно четкое представление о храмовом зодчестве эпохи Августа может дать сооруженный в 4 г. н. э. храм в Ниме, известный под наименованием Maison Carrée. Этот стоящий на высоком подии коринфский псевдопериптер имеет глубокий десятиколонный портик, причем шесть колонн стоят по переднему фасаду. Большая целла храма с наружных сторон украшена полуколоннами. Легкий архитрав венчает колоннаду, фриз покрыт рельефными орнаментами, карниз тщательно разукрашен.

Не меньшей пышностью отличаются украшения карниза храма Конкордии, построенного в 10 г. н. э. в Риме и фриз храма в Поле.

В общем можно отметить, что храм в Ниме, видимо, как и другие постройки эпохи Августа, имеет парадный разукрашенный вид, резко отличающий его от простого и строгого храма Mater Matuta. Совершенно аналогичным образом может быть сопоставлена статуя Августа (Prima Porta) со скульптурами поздней республики (например ватиканской статуей римлянина в тоге).

Это стремление придать архитектурному памятнику пышный характер было, видимо, причиной господства в римском зодчестве, начиная с эпохи Августа, коринфского ордера. С этим также может быть поставлено в связь столь частое использование колонны, как чисто декоративного элемента.

Римское общество этого времени рассматривало искусство как предмет роскоши и самого утонченного комфорта; такому пониманию искусства вполне отвечает сосредоточение исключительного внимания в архитектуре на декорировании здания, стремление сделать его возможно более изукрашенным, и самое широкое использование декоративной, нередко гедонистической по содержанию (статуи сатиров, Вакха, Венеры и т. д.) скульптуры в домах, виллах, парках и т. д.

Этому гедонизму в искусстве отвечает, подобно тому как это в свое время имело место в Греции, и гедонизм в философии. Еще в I в. до н. э. Лукреций написал свою поэму De rerum natura, в которой изложил учение Эпикура, получившее широкое признание среди значительной части верхов римского общества.

Вместе с тем такие сооружения, как храм в Ниме, несмотря всю близость их греческому храму, в корне отличаются от него отсутствием характерного для эллинского периптера ступенчатого постамента, дающего целому «героические масштабы», о которых мы говорили выше. Столь характерное для эллинской культуры мифологическое миросозерцание было чуждо римлянам даже и после восприятия ими эллинской мифологии и религии Олимпийского пантеона.

Обычная лестница, ведущая к храму в Ниме, наоборот, подчеркивает чисто антропичный характер постройки, что в полной мере отвечает учению Эпикура.

Достоин внимания также в корне отличный характер орнаментов, украшавших эллинские и римские постройки. Условный геометризованный плоскостной орнамент греческого храма если и заключает в себе некоторые мотивы, взятые из растительного мира, то дает их в столь сильно переработанном виде, что они принципиально не отличаются от линейных элементов украшений (орнаменты Парфенона). В римском же орнаменте растительные мотивы в полной мере сохраняют живые органические формы, что явно свидетельствует о более реалистическом характере римского декоративного искусства (фриз храма в Поле и орнаменты алтаря Мира Августа). Этот более реалистический характер, всецело отвечающий трезвому практицизму римлян, получил выражение и в статуарной пластике: скульптурный портрет занимает в римском искусстве такое же господствующее положение, как и типизирующая статуя атлета в греческом; соответствует этому и характер римской религии, где в отличие от свойственного Греции трансцендентного анимизма длительно держался имманентный анимизм.

В 13-9 гг. до н. э. был сооружен алтарь Мира Августа (Ara Paris Augustae), представлявший собой небольшую прямоугольную постройку (11,6x10,6 м), обнесенную высокой стеной, сплошь покрытой богатой декорацией; на стенах внизу были широкие пояса рельефного орнамента, а вверху – рельефный зофор (по углам находились коринфские пилястры). С востока и запада стена прерывалась широкой дверью, к которой вела небольшая лестница. В центре сооружения помещался самый алтарь. Вся постройка была исполнена из мрамора Луны.

Задача сооружения алтаря Мира Августа близка той, которую разрешали строители грандиозного пергамского алтаря; но достаточно самого беглого взгляда, чтобы убедиться, насколько различны оба памятника. Внешнее оформление пергамского алтаря строится еще по принципу периптера, хотя колоннада и помещена на высокий, украшенный горельефами постамент. Алтарь Мира ограничен сплошной, богато украшенной стеной. Этот принцип акцентирования стены, часто совмещаемой не с прямым, а со сводчатым перекрытием, - одно из самых характерных явлений в римском зодчестве. Яркое выражение он нашел в триумфальных арках, ряд которых был сооружен в эпоху Августа.

Довольно простыми формами отличается сооруженная в 8 г. до н. э. однопролетная арка в Сусе. Большой проход (8,75 м в вышину и 5 м в ширину) обрамлен полуциркульным сводом, подчеркнутым тройной выкружкой, и гладкими стенами, которые оживляются неполными коринфскими колоннами по углам постройки и плоскими пилястрами, фланкирующими проход. Колонны поддерживают коринфский антаблемент с украшенным рельефами фризом. Над карнизом возвышается небольшой гладкий аттик, продолжающий основную гладь нижней стены.

Обильнее была декорирована триумфальная арка около St. Remy, верхняя часть которой не сохранилась. В ней увеличено количество неполных приставных колонн и рельефных украшений.

В триумфальной арке, помимо упомянутого, характерного для римского зодчества акцентирования стены и сводчатого перекрытия, может быть отмечено другое не менее типичное явление: низведение колонны и поддерживаемого ею антаблемента, игравших столь важную конструктивную роль в эллинском зодчестве, на степень чисто декоративных элементов, долженствующих лишь расчленять и оживлять поверхность стены.

Сооружались в эпоху Августа и галереи-колоннады, столь характерные для эллинистического зодчества. Об одной из них, обрамлявшей храм Марса Ультора, мы уже упоминали. Особенно грандиозными размерами отличался поставленный еще во II в. до н. э. и заново перестроенный при Августе «портик Октавии»; в нем было до трехсот колонн коринфского ордера и большое количество произведений скульптуры и живописи.

В 11 г. до н. э. был построен дошедший до нас в сильно поврежденном виде исполненный из травертина театр Марцелла. В отличие от греческих театров, которые, в сущности говоря, представляют собой лишь приспособление под зрительный зал удобного для данной цели склона холма, перед которым воздвигались соответствующие сценические постройки, римский театр представляет собой архитектурный памятник обычного типа, внутри которого находятся сценические сооружения и постепенно повышающиеся места для зрителей.

Весьма монументальный по формам театр Марцелла имел характерный для римских гражданских построек наружный вид: ритмически повторявшиеся, расположенные в два яруса могучие столбы перемежались с высокими полуциркульными арками сводов. Столбы и находившиеся над ними части стен были украшены имевшими чисто декоративное назначение колоннами, поддерживавшими антаблемент: в первом ярусе – дорийского ордера (с карнизом, украшенным дентикулом) и во втором – ионийского.

Из жилых домов этого времени упомянем о доме Ливии на Палатине, украшенном росписью, соответствующей второму помпейскому стилю (архитектурному), применявшемуся в эпоху поздней республики и начала принципата. Характерной особенностью этого стиля является оживление поверхности стены посредством нанесения архитектурных деталей (колонны, пилястры и т. д.). Основная гладь стены имитирует облицовку; кроме того, вкомпоновываются отдельные картины.

Наряду со вторым стилем в эпоху Августа применяется при росписи домов и третий помпейский стиль. Он отличается преобладанием орнамента, в духе которого перерабатываются и архитектурные элементы росписи; характерно также в этом стиле обилие египтизирующих мотивов.

Следует, наконец, отметить, что в эпоху Августа сооружается ряд построек чисто утилитарного назначения. Примером может служить грандиозный акведук Агриппы около Нима (известный под наименованием Pont du Gard), длина которого достигает 269 м.

В. Блаватский