Высоким слогом. Антонио Мачадо (1875-1939).

Неистовый творец находок и потерь


 

***

Зеленый палисадник,

улочка прямая

и фонтан замшелый,

где вода немая

видит сновиденья,

камни омывая.

 

Почернела зелень

вянущих акаций,

их сентябрь целует,

и несет куда-то

налетевший ветер

желтый лист измятый,

на земле играя

с пылью беловатой.

Пер. Н. Горской

 

***

Под лавром вымыта чисто

скамья осенним дождем;

сверкают капли на листьях

плюща над белым окном.

 

Осень газоны метит

краской своей все сильнее;

деревья и ветер!

вечерний ветер в аллее...

 

Смотрю, как в луче закатном

виноградная гроздь золотится...

По-домашнему, ароматно

горожанина трубка дымится...

 

Вспомнил я строки стихотворений

юности звонкой своей...

Вы уходите, милые тени,

в золотом огне тополей?

Пер. В. Андреева

 

Из моей папки

I

Ни мрамор чистый и суровый,

ни живопись, ни звук струны –

непреходяще только слово.

II

Поэзия – рассказ и песня.

Поет история живая,

в рассказ мелодию вливая.

III

Душа два брега создала:

один – весенний перелесок,

другой – свинцовая зола.

IV

Пустой фантазии игра,

где нет речного серебра,

всего лишь только мишура.

V

Пусть ассонанс не слишком точен

и рифма скудная проста.

Порой бывает стих отточен,

когда поэзия пуста.

VI

Верлибр, не знающий оков...

Ну, что ж, разбей свои оковы

и... не пиши совсем стихов.

VII

Свои богатства есть

в глагольной рифме, бедной, голой.

Ведь все другие части речи,

что излучают блеск веселый,

они в грамматике стиха

лишь вариации глагола,

который, прозвучав Вчера,

не умолкает Долго-Долго.

Пер. Н. Горской

 

И если твой поэт…

...И если твой поэт тебе небезразличен,

живущий в звоне строк, а не в холсте портрета,

ищи в чертах лица и в профиле поэта

мольбы, заклятья горького обличья.

 

Ищи в глубинах вод сокрытое величье,

набата хриплый звон, взыскующий ответа,

мечтая о любви в час жатвы, в час рассвета,

в дремотный час, от всех иных отличный.

 

Неистовый творец находок и потерь,

я - рыцарь той любви, что призрачна и мнима;

мой образ очерти уверенно - и мимо

того пройди, чем был и чем кажусь теперь.

 

И в мудром зеркале, где свет и забытье,

увидишь ты меня - создание свое.

Пер. Ю. Петрова

 

Путешествие

- Милая, уходим в океан.

- Если не возьмешь меня с собою,

я тебя забуду, капитан.

 

Капитан на мостике уснул,

на руки поник он головою,

и во сне послышалось ему

...если не возьмешь меня с собою!..

 

Возвратился из далеких стран,

не один - с зеленым попугаем.

...Я тебя забуду, капитан!..

 

И опять уплыл за океан

со своим зеленым попугаем.

Я тебя забыла, капитан!

Пер. В. Столбова

 

***

В твоих глазах я вечно вижу тайну,

подруга, спутница моя.

 

Безмерный свет из черного колчана -

любовь ли, ненависть? - но манит он меня.

 

Со мной идти - пока с моих сандалий

сухая не осыплется земля.

 

Ты на моем пути - вода иль жажда? -

неведомая спутница моя.

Пер. В. Андреева

 

***

Вечереет. Туманная дымка

на бесплодную землю легла.

Роняют звонкие слезы

старые колокола.

 

Дымится стынущим жаром

западный край земли.

Белые призраки - лары

поднялись и звезды зажгли.

 

Час мечты наступает.

Открывайте балкон! В тишине

вечер уснул, и в тумане

колокол плачет во сне.

Пер. В. Столбова

 

***

Бывают уголки воспоминаний,

где зелень, одиночество и дрема, -

обрывки снов, навеянных полями

вблизи родного дома.

 

Другие будят ярмарочный отзвук

далеких лет, полузабытой рани -

лукавые фигурки

у кукольника в пестром балагане.

 

Навеки под балконом

оцепенело горькое свиданье.

 

Глядится вечер в огненные стекла...

Струится зелень с выступа стенного.

 

На перекрестке призрак одинокий

целует розу, грустный до смешного.

Пер. А. Гелескула

 

***

Разорвана туча. И в небе

сияет чудо дуга...

Кисея из дождя и солнца

наброшена на луга...

 

...Проснулся... Что замутило

волшебное зеркало сна?..

Встревоженно сердце билось,

темнела вокруг тишина...

...Цветенье лимонных рощ,

 

кипарисов немые ряды,

радуга, солнце, дождь...

В кудрях твоих брызги воды!..

 

И все это в памяти сгинет,

как в воздухе мыльный пузырь.

Пер. В. Столбова

 

Луна, тень и шут (отрывок)

На башни и крыши снаружи

луна серебро осыпала.

Внутри моя тень неуклюже

по белой стене скакала.

Вместе с луною далекой

тень постарела, поблекла.

Под этой луной оловянной

петь серенаду странно

о женщине, мне не милой,

о старости окаянной.

Закрой свой балкон, Люсила.

Пер. Н. Горской

 

***

Поймешь любовных слов значенье,

когда от них отнимешь

немного преувеличенья.

Пер. Н. Горской

 

***

Мне бы, словно Анакреону,

петь, смеяться, бросать на ветер

мудрости горький опыт

и жестокие откровенья,

 

и пить вино... не смешно ли?

но поймите - так рано поверять

в обреченность - и веселиться

на глазах торопливой смерти.

Пер. М. Квятковской

 

Пословицы и песенки (отрывки)

Прекрасно знать, что бокалы

нужны для воды и вина.

Плохо, что мы не знаем,

для чего нам жажда нужна.

Пер. В. Столбова

 

***

Говоришь, что все остается.

Но попробуй бокал разбить.

И тебе никогда вовеки

Из него не придется пить.

Пер. В. Столбова

 

***

Говоришь, что все остается,

и, быть может, ты прав сейчас.

Однако мы все теряем,

и все потеряет нас.

Пер. В. Столбова

 

***

Четыре вещи на свете

для моря годятся мало:

якорь, штурвал и весла,

и страх налететь на скалы.

Пер. Б. Дубина

 

***

И нет в том беды, что вино золотое

плеснет через край хрустального кубка

или сок запятнает прозрачность бокала...

 

Тебе знакомы тайны галереи

души твоей, дороги снов знакомы

и к вечеру ведущие аллеи,

к закату, к смерти... Ждут уже тебя там

безмолвного существованья феи,

они в сады, где нет весне предела,

тебя однажды привести сумеют.

Пер. Ю. Петрова

 

Вступление

Солнечным утром, читая

строки любимых стихов,

я увидал, что в зеркале

моих потаенных сно

цветок божественной истины

трепещет, страхом объят,

а этот цветок стремится

раздать ветрам аромат.

От века душа поэта

летит сокровенному вслед,

увидеть то, что незримо,

умеет только поэт -

в своей душе, сквозь неясный,

заколдованный солнца свет.

 

И там, в галереях памяти,

в лабиринте ее ходов,

где бедные люди развесят

трофеи давних годов -

побитые молью наряды,

лоскутья бывших обнов, -

там один поэт терпеливо

следит сквозь туманный покров,

как снуют в труде бесконечном

золотистые пчелы снов.

 

Поэты, мы чутко слышим,

когда нас небо зовет,

в саду, от тревог укрытом,

и в поле, где бой идет, -

из старых своих печалей

мы делаем новый мед,

одежды белее снега

кропотливо кроим и шьем

и чистим под ярким солнцем

доспехи, меч и шелом.

 

Душа, где снов не бывает, -

неприязненное стекло,

она исказит наши лица

причудливо и зло.

 

А мы, чуть заслышим в сердце

прихлынувшей крови гуд, -

мы улыбнемся. И снова

беремся за старый труд.

Пер. М. Квятковской

 

Мирские песни (в сокращении)

Теперь я нищ. Вчера я был поэтом.

Напрасно я ропщу в тиши ночей,

я разменял на медные монеты

златые слитки младости моей.

 

Без радостей, без наслаждений, мимо,

как легкий призрак, по судьбе моей

она прошла. Зачем жалеть о ней?

Ведь все равно она неповторима.

Не воскресить души минувших дней!

 

Ей в бурях жизни мир казался тесен,

и, мчась бездумно в вихре бытия,

она лилась среди вина и песен,

молодость любимая моя.

 

Знакомую я вижу галерею

воспоминаний тех далеких дней,

но тени безутешные не смею

связать в элегию судьбы моей.

 

Теперь я нищ. Вчера я был поэтом.

Напрасно я ропщу в тиши ночей,

я разменял на медные монеты

златые слитки младости моей.

Пер. И. Тыняновой

 

***

Я думал, - в моем очаге

давно уже умер огонь.

Поднес я руку к золе

и опалил ладонь.

Пер. В. Столбова

Фото - Галина Бусарова