Высоким слогом. Нам истина давным-давно открылась


Гёте

Утренние жалобы

О, коварный, ветреный ребенок,

Ты скажи мне, чем я провинился,

Что меня ты обрекла на пытку,

Что свое нарушила ты слово?

 

Вечером, так нежно пожимая

Руку мне, ты ласково шептала:

«Да, приду, приду я непременно

В комнату к тебе, мой друг, под утро».

 

Дверь свою притворенной оставил

Я ее проверил перед этим

И был рад, что петли не скрипели.

 

Что за ночь провел я в ожиданье!

Я не спал, отсчитывал минуты,

Если ж забывался на мгновенье,

Сердце бедствовало неизменно,

Прогоняло легкую дремоту.

 

Да, я тьму благословлял, которой

Все покрыто было так покойно,

Радовался тишине царившей,

К тишине прислушивался чутко,

Легкий звук в ней уловить надеясь.

 

Если б наши мысли были те же,

Если б наши чувства были сходны,

Ты утра б не стала дожидаться,

Ты ко мне уже сейчас пришла бы.

 

Кошечка ль на чердаке вдруг прыгнет,

Мышка ли в углу зашевелится,

Шорох ли какой раздастся в доме, -

Все я верил: шаг твой легкий слышу,

Все я думал: шаг твой робкий слышу.

 

Так лежал я долго, очень долго,

И уже рассвет в окне забрезжил,

И то там, то тут шуршало что-то.

 

«Это дверь ее? Моя, быть может?»

И поднявшись на своей постели,

Я следил за дверью в полумраке,

Чтобы уловить ее движенье.

 

На беззвучных петлях обе створки

Так же все висели неподвижно.

 

День светлел, светлел. Уже я слышал:

Дверью стукнул мой сосед, спешивший

Заработать хлеб себе насущный,

Слышал я уже повозок грохот,

Отперли ворота городские,

Сутолока ожила дневная

Приходившего в движенье рынка.

 

Вот и в доме началось хожденье,

Вверх и вниз снованье, вперемежку

Двери хлопали, шаги стучали;

Но не мог я, как с прекрасной жизнью,

Со своей надеждою расстаться.

 

Лишь когда мое окно и стены

Солнце ненавистное настигло,

В сад, вскочив, я выбежал поспешно,

Чтоб свое горячее дыханье

Слить в томленье с утренней прохладой

И тебя в саду, быть может, встретить, -

Но тебя не видно ни в беседке,

Ни в высокой липовой аллее.

Пер. В. Морица

 

Гёте

Аннетте

На древних мудрых книгах

То имена всевышних

Стоят, то муз, то друга,

Но никогда - любимой.

Ужели мне, Аннетта,

Мой бог, и друг, и муза,

И все, нельзя поставить

Твое на этой книге

Возлюбленное имя?

Пер. А. Кочеткова

 

Гёте

***

Теперь все ангелу известно,

Игра связала нас так тесно,

Что всей душой она – моя.

Тебя, судьба, хвалю сердечно,

Устрой лишь так, чтоб впредь и вечно

Ее достоин был бы я.

Пер. А. Кочеткова

 

Гёте

Сказано - сделано

Свяжусь ли с ней привычкой постоянной?

Но это будут истинные муки!

Сегодня же отведаю разлуки,

Не подойду к красавице желанной!

 

Но как, о сердце, этот шаг нежданный

Могу свершить я без твоей поруки?

Нет! Ничего! Любви и грусти звуки

Дадут исход печали беспрестанной.

 

Смотри! Идет! Певцу покорна снова,

Струна рокочет нежно под перстами,

И жертву я любовную лелею.

 

Едва успел помыслить, - песнь готова!

Что ж далее? – велит мне сердца пламя

К ней поспешить и песнь пропеть пред нею!

Пер. А. Кочеткова

 

Гёте

***

Ах, твоим не быть,

Не быть тебе моею!

Принял я правду,

Судьбу не кляня.

Ах, если здесь ты, -

Знаю: любить я не смею;

Ах, ты дале́ко, -

Знаю: ты все для меня.

Пер. В. Морица

 

Гёте

Шарада

Их два: приятны для произношенья,

И радуемся мы, их называя,

Словечки эти любим, не читая

Их истинно прекрасного значенья.

 

Всяк тайно жаждет их благоволенья,

Одно в другом отважно сожигая,

Тому ж, кто сочетал их сочетая,

Они – залог прямого наслажденья.

 

И ныне я склоняюсь перед ними,

Я их молю о счастии невинном,

Я затихаю в сладком ожиданье.

 

Их нежно прошептать, как милой имя,

Узнать их оба в образе едином

И оба их обнять в одном созданье!

Пер. А. Кочеткова

 

Гёте

***

Растет оно к лазури,

Краса земли родной.

Вы, ветры, ливни, бури,

Щадите ствол святой!

И пусть моего не станет,

Не троньте имен других!

В забвенье первый канет

Сложивший этот стих.

Пер. А. Кочеткова

 

Торквато Тассо

***

Порой мадонна жемчуг и рубины

Дарует мне в улыбке неземной

И, слух склоняя, внемлет ропот мой, -

И ей к лицу подобье скорбной мины.

 

Но, зная горя моего причины,

Она не знает жалости живой

К стихам печальным, сколько я ни пой,

К певцу, что счастья рисовал картины.

 

Безжалостен огонь прекрасных глаз, -

Жестокость состраданьем притворилась,

Чтоб страсть в душе наивной не прошла.

 

 Не обольщайтесь, сердца зеркала:

 Нам истина давным-давно открылась.

 Но разве это отрезвило нас?

Пер. Е. Солоновича

 

Торквато Тассо

К Лукреции, герцогине Урбино

Ты в юности казалась нежной розой,

Что, лепестков лучам не открывая,

За зеленью стыдливо, молодая,

Еще таит мечты любви и слезы.

 

Иль может, ты (не с миром нашей прозы

Тебя равнять) была зарею рая,

Что, тени гор и поле озаряя,

На небесах полна невинной грезы.

Но для тебя года прошли неслышно,

И молодость в своем уборе пышном

Сравнится ли с твоею красотою?

 

Так и цветок душистее раскрытый,

И в полдень так лучи с небес разлиты

Роскошнее, чем утренней зарею.

Пер. В. Брюсова

 

Франческо Петрарка

***

Куда ни брошу безутешный взгляд,

Передо мной художник вездесущий,

Прекрасной дамы образ создающий,

Дабы любовь моя не шла на спад.

 

Ее черты как будто говорят

О скорби, сердце чистое гнетущей,

И вздох, из глубины души идущий,

И речь живая явственно звучат.

 

Амур и правда подтвердят со мною,

Что только может быть один ответ

На то, кто всех прекрасней под луною.

 

Что голоса нежнее в мире нет,

Что чище слез, застлавших пеленою

Столь дивный взор, еще не видел свет.

Пер. Е. Солоновича

 

Франческо Петрарка

***

В прекрасные убийственные руки

Амур толкнул меня, и навсегда

Мне лучше бы умолкнуть — ведь когда

Я жалуюсь, он умножает муки.

 

Она могла бы — просто так, от скуки —

Поджечь глазами Рейн под толщей льда,

Столь, кажется, красой своей горда,

Что горьки ей чужого счастья звуки.

 

Что я ни делай, сколько ни хитри,

Алмаз — не сердце у нее внутри,

И мне. едва ли что-нибудь поможет.

 

Но и она, сколь грозно ни гляди,

Надежды не убьет в моей груди,

Предела нежным вздохам не положит.

Пер. Е. Солоновича

 

Франческо Петрарка

***

Жестокая звезда — недобрый знак —

Отражена была в моей купели,

В жестокой я качался колыбели,

В жестоком мире сделал первый шаг.

 

И рок жестокой даме лук напряг —

И взор ее обрадовался цели,

И я взывал к тебе: «Амур, ужели

Не станет другом мне прекрасный враг?»

 

Ты рад моим терзаниям всечасным,

Тогда как ей моя печаль не в радость,

Затем что рана не смертельно зла.

 

Но лучше быть из-за нее несчастным,

Чем предпочесть других объятий сладость,

Порукою тому — твоя стрела.

Пер. Е. Солоновича

 

Джордж Гордон Байрон

***

Чтоб помнил, помнил я тебя!

Пусть стыд и совесть до кончины,

Как сна ужасного картины,

Тебя преследуют, губя!

 

Чтоб помнил я тебя? О, да!

Тебя и муж твой помнит, верно;

Пред ним была ты лицемерна,

А мне - злой дух была всегда!

Пер. Н. Холодковского

 

Джордж Гордон Байрон

Стансы

1.

Когда б нетленной

И неизменной,

Назло вселенной,

Любовь была,

Такого плена

Самозабвенно

И вдохновенно

Душа б ждала.

Но торопливы

Любви приливы.

Любовь на диво,

Как луч, быстра.

Блеснет зарница—

И мгла ложится,

Но как прекрасна лучей игра!

2.

Простясь с любимой,

Мы нелюдимы,

Тоской томимы

Зовем исход.

Боль стрелы мечет,

Нутро увечит,

Но время лечит,

Покой несет.

В минуту счастья

Своею властью

Мы рвем на части

Любви плюмаж.

Плюмаж утрачен—

Мы горько плачем,

И сколь безрадостен жребий наш!

3.

Как вождь в сраженье,

Любовь—в движенье

И подчиненья

Не признает.

Завидев путы,

Пришпорит круто

И в злобе лютой

Стремглав уйдет.

К желанным благам

Под бранным стягом

Победным шагом

Идет она.

Победы ради

Назад—ни пяди!

На шаг отступит—и сражена!

4.

Ты исступленно

Неси, влюбленный,

Любви знамена,

Не прячь лица!

Любви утрата

Тоской чревата.

Но виноваты

Ужель сердца?

Коль стало ясно,

Что грудь бесстрастна,

То безучастно

Конца не жди.

Любовь споткнется—

И нить порвется.

И тихо скажем: «Любовь, прости!»

5.

Воспоминанья

На расстоянье

Ведут дознанье

Былых утрат:

Все было гладко,

Но стало шатко,

Когда украдкой

Вошел разлад.

Поклон прощальный—

И беспечально

Первоначальный

Восторг избыт.

Спокойны взгляды,

И слов не надо,

И только нежность в зрачках горит.

6.

Честней расстаться

Без ламенаций,

Чем улыбаться

И делать вид,

Что все—как было.

Союз постылый

Любви бескрылой

Не обновит.

Любовь пуглива

И прихотлива.

Она игрива,

Как детвора.

В ней ужас пытки

И боль в избытке,

Но вечно манит ее игра.

Пер. А. Парина

 

Спенсер Смит

В альбом

Как одинокая гробница

Вниманье путника зовет,

Так эта бледная страница

Пусть милый взор твой привлечет.

 

И если, после многих лет,

Прочтешь ты, как мечтал поэт,

И вспомнишь, как тебя любил он,

То думай, что его уж нет,

Что сердце здесь похоронил он.

Пер. М. Лермонтова