Андрей Сорокин. Театр Балета им. Леонида Якобсона. Интервью


Елена Чапленко: Вы танцевали на сценах различных музыкальных театров. Чем Вам запомнилась каждая из этих сцен?

Андрей Сорокин: На самом деле, театров было такое количество, что все, конечно, и не вспомню, но с удовольствием расскажу о нескольких наиболее запомнившихся и понравившихся театрах. Конечно же, возглавляет этот список Мариинский театр. Этот театр дорог для меня своей историей. На сцене Мариинского театра танцевали и ставили спектакли ключевые личности в истории балета, и для меня является особой гордостью возможность танцевать на этой Исторической сцене! Еще одним ярким впечатлением и гордостью также является и то, что здесь танцевал Teatro Regio di Parma. Театр, чья история связана с таким именем, как Джузеппе Верди. В детстве я и представить себе не мог, что буду выступать на одних сценах со столь выдающимися и значимыми людьми. Но самое главное, что я хотел бы сказать: каждый театр для меня нес определенную ценность и связанное с ним удовольствие. Более «взрослые» театры ценны своей историей и, зачастую, невероятной красотой, более «молодые» театры безумно нравятся своим превосходством в плане технического оснащения и удобства, ведь в них реализованы идеи, соответствующие новым, высоким и современным стандартам.

Елена Чапленко: Какая партия стала для Вас наиболее значимой? Почему?

Андрей Сорокин: Для меня самой значимой партией является партия Джеймса в балете «Сильфида». Это связано с тем, что ее я исполнил еще в достаточно юном возрасте. В этом возрасте я больше любил технически сложные партии без смысловой нагрузки. Но в спектакле «Сильфида» произошел один из ключевых и решающих моментов в моей творческой жизни. Это была смесь физической усталости, красивой, трогательной музыки и удивительной драматургии спектакля. В момент, когда Сильфида отдает кольцо Джеймсу и, умирая, прощается с ним, я протянул ей руки, и от усталости они немного тряслись – в совокупности с музыкой и моментом – я думал, что сейчас могу по-настоящему заплакать. Это было для меня потрясением. С тех самых пор я с огромным удовольствием исполняю партии с большой смысловой нагрузкой и различными переживаниями героя.

Елена Чапленко: Расскажите, пожалуйста, каким образом Вы были отобраны на роль Мити Анциферова в фильме Валерия Тодоровского «Большой»?

Андрей Сорокин: Это произошло совершенно удивительным образом. На тот момент я работал в Екатеринбурге. Был конец сезона, июнь, постановка нового спектакля и многое другое. График был загруженным. В этот период неожиданно для всех приезжает команда Валерия Тодоровского и ищет себе подходящих артистов. Они отсняли несколько профайлов, задали несколько вопросов и попросили сделать несколько движений, и все, уехали. Я и думать забыл, что это было, так как сразу переключился на работу. Спустя 3-4 месяца мне приходит электронное письмо с текстом, что «мы еще ищем актера на роль Мити Анциферова», и пригласили на пробы в Москву. Спустя еще один месяц я приезжаю в Москву, где Валерий Петрович лично проводит пробы, и к моей огромной радости тут же утверждает меня на роль Мити. Это было очень удивительно, ведь многие проходили пробы в течении многих месяцев и по многу раз, но здесь все решилось в один день. Я безумно благодарен Валерию Петровичу и всей его замечательной команде за эту возможность.

Елена Чапленко: У Вашего персонажа есть прототип?

Андрей Сорокин: Я не знаю, как сценаристы создавали образ Мити и был ли у них прототип, но для меня Митя был знаком. Я знаю таких людей. Люди, у которых все хорошо складывается, несмотря на то что они отдаются профессии не на все сто, люди, в которых спрятан большой потенциал, но их устраивает их жизнь, и они не стремятся ее изменить в лучшую сторону, несмотря на то что они могли бы это сделать.

Елена Чапленко: Благодаря каким сценическим находкам Вам удается проявлять свою индивидуальность, не выходя за рамки классического танца?

Андрей Сорокин: На самом деле, все мои находки, если бы я их считал своими, широко используются в музыкальном и драматическом театре. Самое главное для меня не делать вид, что я являюсь тем или иным героем, а просто быть им, прожить его (нашу) историю не притворяясь. Балет, в первую очередь, – это искусство, танец, а не спорт. Зритель не всегда понимает технические вещи, но вот прожить вместе с вами историю хочет и может, если вы его сможете увлечь за собой. И тогда каждый спектакль будет особенным и интересным как для меня, так и для зрителя, ведь каждый раз ты реагируешь на происходящее по-разному. И это ни в коем случае не нарушает сценические и классические рамки, так как влияет именно на внутреннее состояние. Так же, конечно, использую язык тела и актерскую игру.

Елена Чапленко: Вы верите в силу мысли?

Андрей Сорокин: Конечно! Но не только в силу мысли как энергию, которую мы посылаем во вселенную, – и она уже все делает, но еще и в то, что все идет от мысли. Во время танца я всегда думаю, как правильно, по какой траектории исполнить тот или иной элемент. В основном, это касается технически сложных вещей. Для меня самое главное, чтобы разум был чистый, и голова работала как часы, тогда она направит правильный импульс в мышцы, и все получится.

Елена Чапленко: Какие хореографические моменты вызывают у Вас наибольшие сложности? Что бы Вы хотели усовершенствовать в своем танце?

Андрей Сорокин: Одними из самых сложных и эффектных элементов в балете, особенно в мужском танце, являются воздушная техника и вращение. Их тренировке я уделяю очень большое внимание. Но самое главное, как я уже говорил, не забывать, что балет – это искусство, танец, а не спорт, и не ставить технику превыше всего. Я стремлюсь совершенствовать работу рук, чтобы придать танцу еще больше выразительности.

Елена Чапленко: Как Вам удается справляться с волнением перед выходом на сцену? Вам когда-либо мешала чрезмерная эмоциональность в танце?

Андрей Сорокин: Я не очень «волнительный» человек. Перед выходом на сцену я стараюсь правильно настроиться и оставаться сконцентрированным, а волнение мешает этому. Иногда на сцене ты заводишься, и тебе кажется, что ты можешь сделать все лучше, скрутить больше, прыгнуть выше, но иногда это мешает исполнению. Нужно танцевать с горячим сердцем и холодной головой!

Елена Чапленко: Кто из хореографов, с которыми Вам приходилось работать, произвел на Вас наибольшее впечатление в профессиональном плане?

Андрей Сорокин: Это достаточно сложный вопрос. Признаюсь честно, я обожаю постановочный процесс. В этот период я настолько заряжен энергетически и получаю удовольствие от всего. Каждый хореограф мне понравился и был полезен по-своему. Некоторые приходят с уже практически поставленным балетом в голове и сверхэффективно проводят репетиции, кто-то приходит только с идеей и ставит непосредственно здесь и сейчас, творит прямо перед вами и ставит именно на вас, учитывая ваши возможности. И в каждом из этих случаев есть свои плюсы. Но одну историю я все же выделю. Правда, это не сам постановщик, а высококлассная команда профессионалов, владеющая правами на перенос балета «Онегин» в постановке Джона Кранко (John Cranco), премьера которого пройдет у нас в театре им. Леонида Якобсона летом 2020 года. Они приехали буквально на пару недель и поставили практически все танцы и мизансцены для солистов. Очевидно, что у них за плечами огромный опыт переноса этого балета, так как процесс постановки был совершенным. Сделать его более быстрым и эффективным уже невозможно. Они спокойно, в правильной последовательности, правильными словами объясняли, что и как делать. Я был под огромным впечатлением!

Елена Чапленко: Самый необыкновенный танец, который Вы исполняли на сцене?

Андрей Сорокин: Однажды с партнершей я поехал на фестиваль Нью-Дели с группой разноплановых артистов: акробаты, клоуны, певцы и музыканты. И на второй день, когда мы с партнершей не должны были выступать, я поехал с ребятами на концерт, где музыканты исполняли песню собственного сочинения. Они предложили мне поучаствовать у них в номере и что-нибудь станцевать. В итоге я взял у них запись, придумал себе номер, но, поскольку я не должен был изначально участвовать, у меня не было костюма и даже просто подходящей одежды. И я взял ее все у тех же музыкантов. И вишенкой на торте было то, что концерт был под открытым небом, и на линолеуме был конденсат – как будто только что прошел дождь, и мне пришлось танцевать в кроссовках. Учитывая все вводные, могу сказать, что это было самое необычное выступление и танец.

Елена Чапленко: Можно ли утверждать, что в профессии Вы более требовательны, чем в жизни?

Андрей Сорокин: Думаю, нет. Хотя в профессии я очень требователен к себе, но и в жизни стараюсь в этом не уступать. Тем более, вопрос сложный, и однозначно сказать, где проходит грань между профессией и жизнью очень тяжело. Ведь то, что я делаю в профессии непосредственно влияет и на мою жизнь, значит это взаимосвязанные вещи. Поэтому мне хотелось бы верить, что я требователен к себе и в профессии, и в жизни.

Елена Чапленко: Кого из современных танцовщиков Вы считаете наиболее успешным? Является ли этот человек для Вас своеобразным ориентиром в профессии?

Андрей Сорокин: Думаю, на данный момент один из самых успешных танцовщиков – это Сергей Полунин. Мне очень нравится, как Сергей танцует и играет – как на сцене, так и в кино. Безусловно, Сергей является неким ориентиром, так как он достиг очень значительных успехов. Был самым молодым премьером Ковент-Гардена, снимается в кино, создает собственные проекты. Все это вызывает огромное уважение.

Елена Чапленко: Какой миф о балете Вы бы хотели развеять?

Андрей Сорокин: К счастью, мифов о балете становится меньше, но все же еще существуют. Есть миф о том, что балетные мало едят. Не уверен, что могу на все сто процентов его развеять, ведь есть балерины, которые действительно очень мало едят, но я уж точно не мало ем. С нашей нагрузкой все калории сжигаются, и можно не бояться, что наберешь вес.

Редакция газеты "Мир и Личность"

в лице главного редактора Елены Чапленко

благодарит Андрея Сорокина

за интересный рассказ

Фотографии - из личного архива Андрея Сорокина