Романтический бунт Джозефа Конрада


Джозеф Конрад (1857-1924), псевдоним Теодора Иосифа Конрада Корженевского, был сыном польского повстанца, сосланного в 1863 году со всей семьёй в Вологодскую губернию. По возвращении из ссылки мальчик воспитывался у дяди в Польше. В 1874 году, семнадцати лет от роду, он покинул родину, чтобы поступить во флот; из Марселя он отправился в первое своё морское путешествие. В 1878 году юноша приехал в Англию, не умея говорить по-английски. Конрад очень быстро овладел языком, служил матросом, а в 1884 году был произведён в капитаны и в течение многих лет плавал по всем морям (десять лет он провёл в Тихом океане) и одновременно, между делом, писал рассказы. В 1893 году произошла встреча Конрада с Голсуорси, который одобрил первый его роман. С этого времени Конрад начинает более регулярно заниматься литературой.

Джозеф Конрад был сравнительно плодовитым писателем: он оставил свыше десяти романов (из них три совместно с Ф.М. Фордом) и семь сборников повестей. Основные произведения Конрада: «Каприз Олмейера» (1895), «Негр с «Нарцисса» (1897), «Рассказы о непокое» (1898), «Лорд Джим» (1900), «Молодость» (1902), «Тайфун» (1903), «Ностромо» (1904), «Тайный агент» (1907), «Шесть новостей» (1908), «Рассказы о суше и море» (1912), «Случай» (1914), «Победа» (1915), «Теневая черта» (1917), «Золотая стрела» (1919), «На отмелях» (1920), «Морской бродяга» (1922).

Конрад продолжает развивать авантюрно-психологическую «неоромантику» Стивенсона, делая, однако, большее ударение на психологизм. Основные герои его – люди надломленные, потерявшие связь с устойчивой жизнью, страдающие от глубокого душевного разлада; живут они обычно или на кораблях, заходящих в экзотические гавани, или на берегах и островах Тихого океана. И эта оторванность героев Конрада от «устойчивого» быта имеет не только композиционное значение: вся обстановка, в которой работают и действуют эти люди, всё восприятие ими окружающего их мира рассматривается автором как романтическое противопоставление скучному, будничному, серому существованию обывателя. Но основой этой героизации служит полный распад закономерности явлений: опираясь на теорию «косвенного повествования» Генри Джеймса, согласно которой литература не может показывать людей, как они есть на самом деле, а лишь относительно, как один человек видит другого, Конрад, подобно Стивенсону, излагает события устами разных персонажей, причём это делается отрывочно, импрессионистски. Этим он хочет доказать, что события якобы нельзя охватить в их целом, но они постепенно раскрываются перед читателем в освещении, которое им даётся отдельными действующими лицами, излагающими только часть истории и излагающими её так, как мог её субъективно воспринять рассказчик. Отсюда первоначальная неясность и немотивированность действий героев в романах Конрада; нам лишь мало-по-малу раскрываются причины их поступков. Эти задержки в развитии событий разрывают связь явлений и создают ненужную таинственность. То обстоятельство, что история героя передаётся по частям несколькими лицами, - причём они говорят только о том, что они сами видели или слышали, - придаёт ломаность и запутанность сюжетной линии повести или романа.

Жизнь для Конрада – заколдованный круг, судьба людей предопределена, от неё не уйдёшь. Человеку в этом мире остаётся лишь романтический бунт, бегство в экзотические страны, в описании которых Конрад был великим мастером.

В тех же романах, где он разрабатывает сюжеты из городской жизни, он усиливает психологизм, останавливая своё внимание на переживаниях «жертв судьбы», в показе которых чувствуется сильное влияние Достоевского. 

Для композиции романов Конрада наиболее характерно первое же его произведение, «Каприз Олмейера». Во вступительной главе Олмейер находится в «пра-ситуации». Эта «пра-ситуация» является для Конрада клеточкой, в которой содержится предшествующее и зародыши грядущего. Олмейер грезит; он стоит на распутье: малайский вождь Дейн пришёл к нему, одинокому, чтобы помочь ему отыскать золото, скрытое у лесной реки, и завладеть им. На самом деле мы находимся в середине фабулы: теперь начинается отступление в глубь прошлого: затем, во второй части, рассказ продолжается: надежды Олмейера терпят крушение. Ничего ему не удаётся; новое направление в колониальной политике наносит смертельный удар его торговым делам; в конце концов он теряет дочь, которой завладели вождь Дейн и лесная чаща. Опий и смерть приносят ему забвение.

В другом романе, «Лорд Джим», Конрад вкладывает в уста Марлоу, который часто выступает и в других его произведениях, рассказ о морском плавании корабля, причём он на сотнях страниц занимается самоанализом, вспоминая переживания, вызванные образом Джима. Рассказ Марлоу отрывочен, он постоянно перемещает планы, пропускает отдельные эпизоды, снова возвращается к ним и т.д. Эта манера повествования, с её разрывом сюжетной линии, гипертрофированным психологизмом, изощрённостью ассоциаций, характерна для импрессионизма стиля и релятивизма философии Конрада. Этот импрессионизм доходит до «nec plus ultra» в романе «Ностромо». Из прошедшего рассказ постоянно перескакивает в настоящее, и наоборот. Действие разворачивается среди живописной природы блещущей красками Мексики. А в самом сердце страны светится серебряный отблеск рудников Сан-Томэ, причём серебро превращается в символ общественной жизни в латинской Америке; серебро пронизывает жизнь всего государства. Оно закрадывается и в душу героя Ностромо и отравляет его. Преступление, грех, проникающие в жизнь человека, разъедают его, как злокачественная опухоль. Он испытал это сам и часто проклинает серебро Сан-Томэ. Неизбежно, как «судьба», овладевает всеми южноамериканская атмосфера, постоянно насыщенная революционными грозами. Перед нашими глазами разворачивается целое государство – воображаемая южноамериканская республика Кастагуана – государство, окутанное романтическим очарованием, атмосферой стивенсоновского «Острова сокровищ». Это мир живёт, потрясаемый молниеносными историческими событиями и озаряемый серебряным сиянием рудников Сан-Томэ. Живописный импрессионизм в сочетании с импрессионизмом психологическим получает здесь своё наиболее яркое выражение.

В произведениях Джозефа Конрада прежде всего отражаются неустойчивость, кризис общества конца XIX – начала ХХ веков, от которых писатель пытается бежать в мир романтизированного конвистадорства. 

Франц Шиллер

1936 год

Фотография Джозефа Конрада