Виталий Серебряков. Театр "Геликон-опера". Интервью


Елена Чапленко: Расскажите, пожалуйста, об одной из Ваших последних работ в театре.

Виталий Серебряков: Одна из моих последних работ – опера Давида Тухманова «Царица», где я исполняю партию фаворита Екатерины II графа Орлова. Шикарный спектакль – красивые декорации, костюмы – всё выполнено именно в той, Екатерининской, эпохе. Великолепная музыка! Всем рекомендую прийти и насладиться замечательным творением Тухманова в постановке Дмитрия Бертмана. Одна из интереснейших сцен в спектакле – сцена фехтования – поединок графа Орлова и князя Потёмкина. На репетиции приглашался профессиональный фехтовальщик, который обучал нас красивым и правильным движениям поединка.

Елена Чапленко: Какая партия является Вашей визитной карточкой?

Виталий Серебряков: Я бы очень хотел, чтобы моей визитной карточкой стала партия Германа из оперы «Пиковая дама». Вообще я считаю, что это произведение стоит особняком в мире оперного искусства. И партия Германа скорее всего написана для переходного голоса, для баритонального тенора, поскольку в ней очень много низкой, баритональной колоратуры. Мой голос буквально создан для этой партии, потому как в душе я баритон, и заканчивал Консерваторию как баритон, и только впоследствии стал тенором.

Елена Чапленко: Какого характера была Ваша творческая деятельность до поступления в Театр «Геликон-опера»?

Виталий Серебряков: До поступления в Театр «Геликон-опера» несколько сезонов я был солистом Академического хора под управлением Минина. Переход оказался достаточно непрост. В хоре другая манера звукообразования. Нужно уметь ансамблировать, «приглаживать» свой голос, чтобы не выделяться из общей хоровой партитуры. И нередко случалось, что дирижёр мне говорил: «Тише, тише, Виталий, не выделяйся». Благодаря хоровой работе я научился слушать, это мне очень помогло в моей сегодняшней творческой деятельности. Безусловно, после работы в хоре сложно выходить на сцену и выступать сольно. Помимо музыкальных профессиональных особенностей, это и психологический момент, потому что когда ты поёшь в хоре, ты окружён партнёрами, и если у тебя что-то не получится, коллеги споют за тебя. Тогда как сольная деятельность предполагает, что именно ты на все сто процентов должен донести до публики сущность исполняемого произведения. В актёрском плане это вообще практически несопоставимые вещи. В хоре ты просто выходишь на сцену и раскрываешь папку.

Елена Чапленко: Можно ли утверждать, что театр предъявляет высокие требования вокалистам в плане актёрского мастерства?

Виталий Серебряков: В театре предъявляют очень высокие требования к актёрской составляющей роли. Нельзя просто выйти на сцену и что-то рассказать публике посредством оперного вокала. Безусловно, ты должен уметь играть! На сцене ты должен быть свободным, раскрепощённым, понимать то, о чём ты поёшь, понимать задачу, поставленную режиссёром. На репетиции одной из последних постановок Бертман мне сказал: «Виталий, вот когда ты не думаешь о вокале, ты настоящий драматический актёр! Вылитый Смоктуновский!» А я не понимаю, как можно исполнять главную партию в опере и при этом не думать о вокале? Всё равно некоторый элемент контроля присутствует.

Елена Чапленко: Вам приходилось работать с неудобными дирижёрами, и как бы Вы их охарактеризовали?

Виталий Серебряков: Каждый дирижёр, безусловно, вносит   свою  изюминку,  своё  дуновение  в  каждую оперу,    поэтому    одно   музыкальное   произведение постоянно     звучит     и     играет    в    разных    красках.

В особенности, если дирижёр темпераментный, - что часто бывает у итальянцев или испанцев. Неудобные дирижёры, конечно, бывают. Как правило, они загоняют певца, солиста в более жёсткие темповые рамки, требуют, чтобы певец строго шёл за рукой дирижёра. Но дирижёр должен понимать, что спектакль – живой, что мы не просто поём как инструменталисты, мы также воплощаем и доносим образ конкретной роли. Ты погружаешься в образ Германа («Пиковая дама») или в образ Хозе («Кармен»), и здесь невозможно придерживаться определённых чётких рамок. Известно много примеров, когда солист, выражая эмоцию, может, например, замедлить или ускорить темп. И хороший оперный дирижёр должен это почувствовать и повести оркестр за солистом.

Елена Чапленко: Солисту оперной постановки необходимо обладать лидерскими качествами?

Виталий Серебряков: В опере прежде всего оценивают певца! Если Герман («Пиковая дама») сам по себе не лидер, если он не обладает определёнными голосовыми и актёрскими данными, публика это поймёт, и спектакль, безусловно, «не состоится». С другой стороны, если солист вышел на сцену с чрезмерным чувством лидерства и ему нет никакого дела до дирижёра, оркестра и других исполнителей, то это тоже грозит провалом. Чтобы получился красивый оперный спектакль, необходим тандем.

Елена Чапленко: Насколько объективно представители профессионального критического жанра оценивают премьерные постановки?

Виталий Серебряков: В любом случае, искусство – субъективно, и, приходя на оперные премьеры в наш или другой театр, у критиков формируется очевидно субъективное мнение о спектакле. К тому же некоторые критики, в силу своего характера, могут позволить себе резко негативные высказывания, в буквальном смысле – поломать чью-либо судьбу… Бывают отзывы аналитические, бывают восторженные… Иногда создаётся впечатление, что критики соревнуются друг с другом в красноречии, - кто из них красивее принизит спектакль, а кто – красивее его превознесёт.

Елена Чапленко: Как известно, на сцене Театра «Геликон-опера» нередко выступал Дмитрий Хворостовский. На Ваш взгляд, какие качества позволили Дмитрию Хворостовскому снискать мировое признание?

Виталий Серебряков: Прежде всего, это очень хорошая технически вокальная школа, а также – воспитание, интеллект и ум. Как ни странно, но эти качества всегда прослеживаются во время исполнения. Хворостовский на редкость точно умел донести посредством своей культуры исполнения то зерно, которое заложено автором музыки.

Елена Чапленко: Какой композитор Вам наиболее близок?

Виталий Серебряков: Я очень люблю немецкую музыку, люблю Вагнера. С огромным удовольствием исполняю произведения на немецком языке, в частности, в концертных номерах исполняю партию Зигмунда из оперы Вагнера «Валькирия». 

Елена Чапленко: Какую музыку Вам слушать нельзя?

Виталий Серебряков: Думаю, что нельзя слушать современный рэп. Впрочем… я очень разносторонний человек в этом плане и слушаю практически всё – от тяжёлого рока до эстрадной, танцевальной музыки!

Редакция газеты "Мир и Личность"

в лице главного редактора Елены Чапленко

благодарит Виталия Серебрякова

за интересную беседу 

Фотографии - из личного архива Виталия Серебрякова