Одна из судеб


Выходит новая газета с таким многообещающим названием «Мир и Личность».

Каждый из нас уникален и так сильно зависит от окружающего мира. Повороты истории, судьба страны и отдельного человека заставляют задуматься о возможности реализации его как личности. Всё тот же извечный вопрос «о роли личности в истории». Он достаточно очевиден для всех известных людей, но для большинства из нас? По-видимому, мы просто живём, достигая определённой грани, однако «по делам нашим».

Далеко не каждый встречается в жизни с людьми знаменитыми, да и право на оценку, публичного рассмотрения их жизни неоднозначны.

Мне хотелось бы рассказать о моём собственном отце – Гущине Николае Михайловиче (1911-1992 гг.), обыкновенном, в общем-то, человеке, но щедро одарённом природой к восприятию окружающего мира.

Жизнь его отразила в своей судьбе все этапы жизни страны от предвоенных лет Первой мировой войны, Гражданскую войну, становление Советской власти, Вторую мировую войну и вплоть до перестройки.

Родился отец в деревне, в пяти километрах от села Большое Яковлевское (теперешний Приволжск) на стыке Костромской и Ивановской областей. Дед моего отца крестьянствовал, но смог дать образование старшему сыну, окончившему Коммерческое училище и сочетавшему работу бухгалтера на одной из Яковлевских мануфактур с ведением собственного крестьянского хозяйства. Мой Дед – участник Первой мировой войны, вернувшийся с неё больным, много внимания уделял воспитанию пятерых сыновей.

Семья была дружной, где детей исподволь, в каждодневной жизни учили уважать старших, любить друг друга, помогать в хозяйстве. Очень тесная связь между братьями и их семьями осталась пожизненно.

В свободное от работы время, вечерами глава семьи читал вслух книги. В доме были собрания сочинений Чехова, Некрасова, недорогое издание томов Всемирной истории, отдельные книги разных писателей.

Старшие мальчики Анатолий и Николай получили полное начальное образование в школе села Большое Яковлевское.

Коллективизация частных сельских хозяйств сказалась и на жизни отцовской семьи. Наёмным трудом семья не пользовалась, по уровню своего благосостояния раскулачиванию не подлежала, но рабочая лошадь была обобществлена. Занимались хозяйственными работами в общем коллективном хозяйстве.

Взятый курс на индустриализацию страны и нехватка собственных специалистов привели к «рабфаковской системе» образования и получения специальности. По разнарядке и соответствующей рекомендации сельсовета и комсомола отец и его старший брат были направлены на учёбу в институты.

В итоге брат стал химиком, связал свою судьбу с армией и в чине генерала занимал высокую должность в Министерстве обороны Союза. Отец получил инженерное образование, окончив Московский лесотехнический институт. В стенах института он нашёл и своё семейное счастье, для поддержания которого подрабатывал на кафедрах института чертежами и изготовлением технических пособий.

В довоенное время работал на одном из оборонных предприятий. По его проекту, в частности, построена была поточная линия по обработке древесины и изготовлению соответствующих деталей.

Великую Отечественную войну отец прошёл от начала до конца командиром телеграфно-строительного взвода, помощником начальника штаба 79 Отдельного полка связи 47 армии Крымского, Северо-Кавказского фронтов.

С боями освобождались Азовское побережье Крыма, Керченский пролив, города и станицы Ростовского, Краснодарского Края, Ереван и так до границы Ирана.

На войне под Ленинградом погибли и лежат на Пискарёвском кладбище два брата: Владимир 23 лет – командир роты парашютно-десантной бригады и Борис 18 лет, погибший практически сразу после призыва в армию.

В одном из своих военных стихов отец написал:

«…Меня не пуля пощадила, а просто пуля не нашла. // Кругом не раз всё смертью было, а до меня смерть не дошла. //… Конец войны. И я вернулся жив-здоров // Домой в весеннее ненастье, когда дороги развезло. // Дано немногим это счастье. Считаю – мне в том повезло».

Вернулся с орденами «Красной Звезды», «Отечественной войны», «За оборону Кавказа», Почётными знаками, медалями. Уже в мирное время к ним добавились награды за работу, связанную с военным строительством. В разговорах отец войну старался не вспоминать, но сохранились его военные заметки и дневники.

До конца его жизни сохранилось и хорошее отношение к нему военных сослуживцев как к обстоятельному и чуткому человеку, бравшему на себя трудные участки фронтовой работы.

Демобилизованный в начале 45 года был направлен на работу в Госплан Союза, окончил Высшие экономические курсы. Работал в Госплане Союза вплоть до пенсии: начав с должности инженера до ответственных должностей.


Через всю жизнь отца прошла тяга к живописи, написанию стихов, художественному мастерству по дереву.

Специального художественного образования не было, но когда-то я нашла на чердаке деревенского дома рулон карандашных рисунков учебных пособий – кубов, шаров, кувшинов, сохранённых моей бабушкой и удивительно красиво, выпукло выполненных. В школе, вероятно, был хороший преподаватель рисования.

Настоящим «стартом» для рисования в начале пятидесятых годов явился период тяжёлой болезни сердца моей матери. Чтобы не уснуть ночью, наблюдая за больной, отец купил и начал осваивать руководства по рисованию.

Первые картины были копии. Далее он рисовал собственные, близкие его сердцу пейзажи Подмосковья в разные времена года, рисунки различных растений; Волгу, её приток Шачу в окружении высоких холмов с разбросанными избами, заливные луга с грибными пролесками, родной дом. Этому способствовало и то, что вся большая семья на какой-то из летних месяцев собиралась у бабушки и младшего брата Александра, оставшегося жить в родных местах и работавшего прорабом на стройках области, на Волгореченской ГРЭС.

Писал отец в разной технике: масляными красками, акварелью, тушью, наборами «простых» карандашей, обеспечивающих разные оттенки серого.

И под конец увлёкся берестой – изображением на ней сохранившихся и оставшихся в старых печатных источниках памятников архитектуры. Техника была его собственной удачей.

Шелковистая, податливая береста снималась тонкими слоями до нужных оттенков – голубоватого неба и воды; коричневых, серых оттенков каменной, деревянной кладки. Рисунок соборов и других деталей картины наносился «тиснением» без карандаша. Контуры изображений на куске бересты являлись результатом выступившей смолы. (В зависимости от структуры бересты, её вида, проявляются желтовато-бежевый, нежно-розовый, сиренево-фиолетовый оттенки, таящиеся в её коре.)

Увидев рисунки на бересте, Действительный член Академии Художеств, Народный художник СССР Н.А. Соколов приравнял их по манере письма к «тончайшим офортам в обрамлении природной структуры», «направлению работ невидимому ранее».

При жизни отца картины по бересте были экспонатами многих выставок, персональных и тематических, организуемых Музеем Архитектуры им. А.В. Щусева, Обществом охраны памятников истории и культуры, газетой «Советская культура» и др. Была статья с интервью в журнале «Молодая гвардия», интервью по телевидению. Работы отмечались Дипломами. Посмертно в сентябре 2006 г. работы по бересте выставлялись под покровительством «Московского общественного фонда культуры».

Думаю, отец прожил достойную человека жизнь, оставив любовь и уважение к себе своих близких, уважение знавших его.

Бытует завет «оставить после себя ребёнка; построить дом; посадить дерево». Отец это сделал. Правда первая часть не по его вине выполнена скудно – воспитал дочь и внука, но остальное с избытком и от души. Кроме того, оставил после себя картины, коллекцию работ по бересте, инкрустированные работы по дереву.

Вопреки обстоятельствам, продиктованным возможностями крестьянского быта; войной; ежедневным трудом семьянина, в нём реализовался заложенный от природы талант. Он не загубил его ни равнодушием, ни стремлением покоя, ни рассеянностью жизни.

Есть и ещё один аспект – государственная поддержка человека, создание равных и реальных условий для выбора им самим пути. Не думается, чтоб без этой поддержки деревенские мальчики, о судьбе которых я рассказала, могли бы добиться того, что имели.

К этому добавляется общий настрой жизни, в том числе, не воспринимаемый многими «энтузиазм масс». И в довоенные годы, и после войны в своём большинстве люди жили с общим чувством, что всё неплохо, а завтра будет лучше, чем сегодня. Людей сплачивали трудности, общие радости от восстановления разрушенного народного хозяйства, от решения продовольственных проблем, строительства новых производств, чествования успехов трудовых коллективов. Единый народ.

«Перестройка» изменила жизнь, и далеко не все её полностью приняли. Так и отец не понял до конца обоснованности передачи в частную собственность важных государственных объектов, капиталовложения в которые тщательно планировались и оказались в итоге в руках никому не известных лиц.

В том, что я написала, может показаться излишней детализация каких-то подробностей, но сделано это с умыслом. Судьба человека, границы его собственных возможностей, границы соприкосновения с судьбой других людей, страны, в которой живёшь, заставляют осмысливать своё место, линию поведения.

И сейчас, когда новый виток исторического развития достаточно тревожен и сложен по восприятию, хорошо бы необходимость уважения других людей была дополнена уважением человека в самом себе.  


Ирина Николаевна Гущина,

дочь Гущина Николая Михайловича

 


Работы - тиснение по бересте 

Москва. Кремль.

Благовещенский собор 1484-1489 гг.

Москва. Кузнецкий мост.

Вид моста на грани 18-19 веков.

Не сохранился

Москва. Памятник первопечатнику

Ивану Фёдорову

1909 г. Автор С.М. Волнухин