Перечитаем вместе. Ярослав Гашек 


Финансовый кризис (отрывок)

Старый Шима, прослуживший в банкирской конторе «Прохазка и Ко» пятнадцать лет, набрался смелости и постучался в кабинет банкира Прохазки, чтобы попросить с нового года прибавки в двадцать крон.

И вот Шима сидит перед господином Прохазкой, который ходит по кабинету, жестикулирует и говорит: «Вы хотите, чтобы я увеличил вам жалованье на двадцать крон в месяц, то есть на двести сорок крон в год. И вы отваживаетесь просить меня об этом в такое время, когда над денежным рынком навис дамоклов меч всеобщего финансового краха?! Это поистине ужасно, а вы хотите двадцать крон прибавки»!

Прохазка всплеснул руками и взволнованно продолжал: «Ценные бумаги на бирже крайне неустойчивы. Венгерскому правительству не удалось получить во Франции заём в сто миллионов, а вы требуете двадцать крон прибавки! Германия собирается продавать металлургические заводы, идут разговоры о распродаже австрийских государственных имений, а вы приходите ко мне и говорите, как о чём-то собой разумеющимся: «Я пятнадцать лет служил вам верой и правдой, господин шеф, и, принимая во внимание финансовые затруднения, всеобщую дороговизну, десять человек детей и дырявые сапоги, осмелюсь просить двадцать крон прибавки ежемесячно».

«Несчастный, вы сами не знаете, насколько вы правы. Финансовые затруднения действительно приняли угрожающий характер. Вы ещё настаиваете на своей просьбе, несмотря на то, что даже швейцарское правительство не может рассчитывать на заём в два миллиона, необходимый ему до зарезу? Да, друг мой! Биржевые бюллетени свидетельствуют о близком крахе, можно с ума сойти от баланса этого года! Румыния, Турция, Болгария, Греция не могут получить ни гроша в кредит, а вы хотите, чтобы я прибавил вам жалованье!

Испания, Португалия и Италия нигде не могут разместить займы. Банкирский дом «Франс-Фрер» в Лионе вследствие конфликта в Марокко потерпел на сто пятьдесят миллионов франков убытка, а вы как ни в чём не бывало приходите и говорите мне: «Господин шеф, прошу прибавить мне двадцать крон»! Нигде нет никаких возможностей для биржевых спекуляций. Купите-ка себе акции Подольского цементного завода, и вы увидите, как вы возгордитесь. А попробуйте пойти с ними на биржу! Ага, вы качаете головой, – не пойдёте, мол»…

Перевод В. Чешихиной

Опубликовано в журнале "Карикатура" в 1910 году

Дело государственной важности (отрывок)

Его высочество владетельный князь Оксенгаузенский впал в слабоумие, настолько явное, что это заметили даже его министры, которые и сами отнюдь не были титанами ума. Не станем рассказывать о том, как долго кабинет министров, обсуждая этот вопрос, ходил, как говорится, вокруг да около, пока решился заявить во всеуслышание, что его величество князя Аладара XXI постигло умственное расстройство, которое нельзя характеризовать иначе, как полный маразм, и что вследствие этого он больше не способен управлять княжеством.

Премьер-министр после долгого размышления сказал:

- А стоит ли, собственно, что-нибудь делать?

- То есть как так?

- Наш венценосный князь впал в слабоумие, это факт, но это случилось уже давно, а в княжестве всё идёт своим порядком. Разница лишь в том, что его высочество не занимается государственными делами. А разве так уж нужно, чтобы он занимался?

Его высочество Аладар XXI остался князем Оксенгаузенским. 

Перевод Т. Аксель

Опубликовано в 1912 году

Заметки (отрывок)

Я ужасно любил газетные статьи, читать их – для меня истинное наслаждение. Я не могу от них оторваться. Всё равно как другие – от юмористического журнала. Помнится, в 1917 году в Киеве в первомайской демонстрации участвовало более тридцати тысяч большевиков и всего четыреста меньшевиков. На другой день меньшевики писали, что большевиков было двести, а их, меньшевиков, – шестьдесят тысяч. На третий день они уточнили эту цифру, а к концу недели она достигла ста двадцати тысяч…

Журналистика – поистине грозное оружие в борьбе за новые способы искажать факты. Она не теряется и в том случае, если, скажем, нет никаких фактов.

Перевод Н. Роговой

Опубликовано в газете "Руде Право" 5 мая 1921 года



Взаимоотношения родителей и детей (отрывок)

Учитель Швольба издал уже несколько книг об общественных отношениях между родителями и детьми, причём установил, что, согласно неопровержимым признакам, они являются наиестественнейшими человеческими отношениями.  

Учёная слава Швольба, однако, весьма печально отразилась на его карьере; разве только нелепой случайностью можно объяснить, что этому полоумному было доверено воспитание учащейся молодёжи. Судьба грубо подшутила над господином учителем. Ему пришлось сидеть на гимназической  кафедре, вместо того чтобы прогуливаться в хорошую погоду в садике известной лечебницы.

Задаваемые им на дом письменные работы носили философско-педагогический характер, как, например, «Должны ли родители участвовать в проказах своих детей?»

Из-за таких заданий он путешествовал с места на место…

В качестве вывода из лекции новым ученикам была предложена домашняя работа под глубокомысленным заголовком: «Если даже дети имеют основания стыдиться слабостей своих родителей, они всё же обязаны быть им благодарны».

К этой теме учитель Швольба продиктовал гимназистам тезисы и пункты, которыми они должны были руководствоваться при выполнении работы:

1. Перечень гадких, безнравственных поступков и пороков моих родителей.

2. Скрывают ли передо мной родители вышеназванные пороки?

3. Почему мы должны по возможности скрывать от общественности эти недостатки наших родителей?

4. Почему мы не должны следовать их дурному примеру?

5. Ссорятся ли между собой мои родители?

6. Отчего мы должны вести себя разумно и осмотрительно при семейных скандалах?

- Да, дорогие мои ученики, - торжественно заявил учитель Швольба, - при моей работе над домашними сочинениями я исхожу из принципиально новой педагогической системы. Я стараюсь сблизить родителей с сыновьями. Раньше считалось недопустимым, чтобы родители помогали детям при выполнении уроков. Но я прямо настаиваю, чтобы родители вам помогали, и моей очередной задачей будет созвать в ближайшее время общее собрание родителей, на котором я сделаю доклад об укреплении семьи и воспользуюсь случаем выяснить, насколько родители помогают вам делать уроки.

Во время перемены, когда Швольба ушёл, весь класс единодушно решил, что новый учитель просто псих и с ним надо быть осторожнее, а что касается заданной темы, то, уж подавно, отвергнуть всякое сотрудничество с родителями.

Сын окружного начальника Машека за последнее время был с отцом в весьма натянутых отношениях. Итак, он совершенно хладнокровно занялся ответами на отдельные вопросы, начал с первого пункта «Перечень гадких, безнравственных поступков и пороков моих родителей».

1. Мать моя путается с инженером Пупетом, служащим в фирме «Крулих и Комп», завод искусственных удобрений. Пупет ещё умеет искусно тратить деньги моей маменьки, и поэтому папаша разволновался и кричал перед прислугой, что с него хватит. Сам отец ежедневно проводит служебные часы в кабаке Марковских, где всегда вертится несколько юбок. С одной из них он недавно съездил в Каменный Уезд. Так что родители стоят друг друга. Что касается характера моих родителей, то мать моя совершенно невоспитанная, очень вспыльчивая, не уделяет ни малейшей материнской заботы своим детям и свирепеет при самых невинных, свойственных молодому возрасту, забавах. О домашнем хозяйстве она совершенно не заботится и охотнее всего целый день торчала бы перед зеркалом, мазала бы лицо кремами и пудрами и причёсывалась бы и одевалась, как на сцену. Отец – старый бюрократ, подлейшего характера, что известно всему городу со времён войны. При австрийском владычестве, занимая ту же должность, что и сейчас, он писал фамилию на немецкий лад – Матчек, а сразу после переворота переменил фамилию и пишет теперь: Машек. Из кабака он возвращается обычно нализавшимся и начинает хвастать перед детьми, как он хорошо учился в своё время, получал награды и круглые пятёрки, а мы нашли однажды его старый школьный дневник, так в нём были одни колы, двойки да переэкзаменовки. В гимназии он учился до того плохо, что его даже на второй год в одном классе оставили.

На второй вопрос: «Скрывают ли передо мной родители вышеназванные пороки?» - юный Машек ответил следующим образом:

«2. Не скрывают. У нас всё делается открыто, и утаить от детей ничего не удаётся, а если какую-нибудь пакость мы сами и не увидим, то всё равно узнаем о ней от посторонних людей, когда ходим в гости».

Пятый вопрос: «Ссорятся ли между собой родители?» - не вызвал затруднений:

«5. Нет дня, чтобы у нас обошлось без скандала и не дошло до драки».

Ответить на шестой вопрос: «Отчего мы должны вести себя разумно и осмотрительно при семейных скандалах?» - Машеку не пришлось.

Кто-то, подойдя сзади на цыпочках, потрепал его по плечу. У несчастного… не было уже времени уничтожить своё произведение: за его спиной стоял господин окружной начальник.

Последовавшая за этим сцена была бы иллюстрацией к тому, что минуту назад писал злосчастный ученик: «К своим детям он относится очень жестоко, поддерживая дисциплину лишь палочной расправой»…

Окружной начальник обломал на собственном сыне остаток былой австрийской славы – шпагу от своего парадного мундира, которую он использовал вместо розги…

Говорят, учителя Швольбу перевели на Закарпатскую Украину.

Перевод И. Калашниковой

Опубликовано в издательстве "Сынек" в 1922 году