Карьерист. Комедия. Пародия.


Действие 1

Утро. Комната в доме Новгородовых. Акулина Игнатьевна и Николенька.

Акулина Игнатьевна (досадливо): Что ж ты, Николенька, по-французски-то у меня ничего не разумеешь? Нынче писари не только по-французски, а уже и по-турецки разговор поддержать могут.

Николенька (добродушно): А мне, маменька, кроме русского, все языки такими чудными кажутся.

Акулина Игнатьевна, удовлетворившись ответом, присела у окна.

Акулина Игнатьевна (словно вспомнив что-то очень важное): Николенька, а отчего ты по воскресеньям в читальню не ходишь?

Николенька (задумчиво): А оттого, маменька, что у меня низкий уровень культуры. Ни к чему культурному интереса нет.

Акулина Игнатьевна (удивлённо): Да как же это к книге интереса может не быть?

Николенька: Вы только не пугайтесь, но в последнее время мне всё больше кажется, что я любую из этих книг увлекательнее бы написал.

Акулина Игнатьевна: Ты бы?

Николенька: Я бы, маменька. И вообще, не моё это призвание - чем вот я теперь занимаюсь. Довольно скучно человеку с моими порывами целыми днями чужие мысли с места на место переписывать.

Акулина Игнатьевна: Ну, так ты своими мыслями обзаведись, собственными.

Николенька: Да с таким уровнем культуры как у меня, многим ли обзавестись можно?

Действие 2

Полдень. Комната в доме Новгородовых. Николенька спит. Входит Акулина Игнатьевна.

Акулина Игнатьевна (торопливо): Николенька, Николенька, просыпайся скорее. Анна Никифоровна с Сашей и дочками пожаловали.

Николенька (спросонья): Ах, маменька, не трясите меня семи холмов ради. Ваши тряски на моём здоровье дурно сказываются.

Акулина Игнатьевна (сердито): Ерунды-то не говори.

Николенька нехотя начинает одеваться. 

Николенька (дёргая сюртук во все стороны): Вешалка какая-то в мой сюртук залезла...

Акулина Игнатьевна (укоризненно): Залезла... Это ж я давеча на неё твой сюртук повесила, сразу как ты его скомкал и в угол швырнул.

Прошло пять минут.

Николенька (посмотрев в зеркало и оставшись довольным): Ну, вот и готово.

Акулина Игнатьевна: А умыться? Что ж ты к гостям после сна неумытый выйдешь?

Николенька: Маменька, так ведь после сна холодной-то водой неприятно будет, а тёплой - и вовсе смысла нет.

Действие 3

Гостиная в доме Новгородовых. Николенька, Машенька и Саша беседуют у раскрытого окна. Вдалеке, по саду, прохаживается Кати.

Машенька (кокетливо): Николай Васильевич, угадайте, какое прозвище получила наша Кати на водах в Крыму?

Николенька (смущаясь): Право, не знаю.

Машенька (капризно): Какой Вы! Ну, посмотрите же на неё повнимательнее. Ну...

Саша (с усмешкой): Одному разудалому гусару очень приглянулась наша Кати. Но ты же её знаешь. Она незамедлительно и жестом, и взглядом дала ему отворот-поворот. Гусар напился, перевернул в трактире пару столов и с досады назвал Кати...

Машенька (радостно): Синим чулком! К тому же, в тот вечер на ней были действительно синие перчатки!

В комнату поспешно входит Анна Никифоровна.

Анна Никифоровна (недовольно): Причём здесь синие перчатки? Если вы опять про Кати и гусара, то перчатки у неё не синие, а цвета морской волны.

И вообще, когда женщину называют синим чулком - это ещё не самое страшное. Идите в сад!

Николенька, Машенька и Саша уходят.

Акулина Игнатьевна: Верно говорите, Анна Никифоровна. Для женщины самое страшное прослыть... (что-то шепчет ей на ухо).

Анна Никифоровна (отмахнувшись рукой): Так тоже скверно. Но пуще всего, когда барышню называют синий чулок - красная туфелька.

Действие 4

Яблоневый сад у Новгородовых. Машенька и Николенька.

Машенька (задорно): Николай Васильевич, а Вы когда спите, ладошку под голову кладёте?

Николенька: Совсем не кладу.

Машенька (удивлённо): Отчего же? Это так удобно.

Николенька: Нет-с, не удобно. Ладошке тяжело, а голове жёстко.

Машенька (взвизгнув): Маман идёт!

Входит Анна Никифоровна.

Анна Никифоровна (добродушно разглядывая Николеньку): Николенька... А ты всё, значит, в писарях бегаешь? Уж пора бы и чему-нибудь ещё научиться. (Пауза.) Ну чего молчишь-то, пора бы?

Николенька (покорно): Пора бы, Анна Никифоровна.

Одобрительно потрепав Николеньку по щеке, Анна Никифоровна уходит.

Машенька (с новыми силами): Николай Васильевич, мы тут на днях очень занимательную книжку с сестрой читали. Оказывается, все люди на земле различаются по двум типам характера - оптимистическому и пессимистическому. Вот я, например, имею оптимистический характер, а Вы?

Николенька (безнадёжно разведя руками): Реалистический.

Машенька: Вы, верно, Николай Васильевич, что-то путаете. В книге о таком типе ничего сказано не было.

Николенька (задумчиво): Так то - книга... (Немного помолчав, продолжил.) Я в ранней юности надеялся сплошь на всё хорошее, а с годами начал понимать, что надеяться уж более и не на что. Реализм.

Действие 5

Гостиная в доме Новгородовых. Акулина Игнатьевна перебирает пряжу. Вбегает Николенька.

Николенька (радостно): Маменька, я только что от Ивана, в гостях у него был.

Акулина Игнатьевна: Ну как он? Расплатился-таки за отцово имение?

Николенька: Что Вы! Не только расплатился, а уж чуть ли ни полгубернии скупить собрался. Налейте молочка.

Акулина Игнатьевна (кричит): Тришка, молока! (К Николеньке.) Как же это - собрался?

Входит Тришка с кувшином.

Тришка (нарочито взмахнув салфеткой): Обычное дело. Прошантажировали-с важную персону.

Акулина Игнатьевна (устало): Триш, унялся бы ты, а?

Задрав кверху нос, Тришка уходит.

Николенька: Иван, маменька, к иностранцу на службу поступил! (Мечтательно.) Вот-с мне бы так, ведь я б тогда… (Заглядывает в кувшин, удивлённо.) Маменька, а где же пенка?

Акулина Игнатьевна (между прочим): Да там она, там, на своём месте. (Отложив пряжу, заинтересованно.) И что же, иностранец-то этот, верно, богатый?

Николенька: Денежек много. (Снова заглядывает в кувшин.) Ходит слух, будто он одну понравившуюся ему барышню экипажем одарил. С бархатными сиденьями да чернобурьим ковриком под ноги.

Раздаётся голос Тришки: Иной раз от барышни и экипажем откупиться дешевле станет.

Елена Чапленко

На фото представлена зарисовка

из французского альбома 19 века

"Юноша во фраке"