Высоким слогом


 

Александр Блок

 

Н. Н. В.

 

Я в дольний мир вошла, как в ложу.

 

Театр взволнованный погас.

 

И я одна лишь мрак тревожу

 

Живым огнем крылатых глаз.

 

 

 

Они поют из темной ложи:

 

"Найди. Люби. Возьми. Умчи".

 

И все, кто властен и ничтожен,

 

Опустят предо мной мечи.

 

 

 

И все придут, как волны в море,

 

Как за грозой идет гроза.

 

Пылайте, траурные зори,

 

Мои крылатые глаза!

 

 

 

Взор мой - факел, к высям кинут,

 

Словно в небо опрокинут

 

Кубок темного вина!

 

Тонкий стан мой шелком схвачен.

 

Темный жребий вам назначен,

 

Люди! Я стройна!

 

 

 

Я - звезда мечтаний нежных,

 

И в венце метелей снежных

 

Я плыву, скользя...

 

В серебре метелей кроясь,

 

Ты горишь, мой узкий пояс -

 

Млечная стезя!

 

1 января 1907 года

 

 

 

Александр Блок

 

Снежная вязь

 

Снежная мгла взвилась.

 

Легли сугробы кругом.

 

 

 

Да. Я с тобой незнаком.

 

Ты — стихов моих пленная вязь.

 

 

 

И, тайно сплетая вязь,

 

Нити снежные тку и плету.

 

 

 

Ты не первая мне предалась

 

На темном мосту.

 

 

 

Здесь — электрический свет.

 

Там — пустота морей,

 

И скована льдами злая вода.

 

 

 

Я не открою тебе дверей.

 

Нет.

 

Никогда.

 

 

 

И снежные брызги влача за собой,

 

Мы летим в миллионы бездн...

 

Ты смотришь всё той же пленной душой

 

В купол всё тот же — звездный...

 

 

 

И смотришь в печали,

 

И снег синей...

 

 

 

Темные дали,

 

И блистательный бег саней...

 

 

 

И когда со мной встречаются

 

Неизбежные глаза,—

 

 

 

Глуби снежные вскрываются,

 

Приближаются уста...

 

 

 

Вышина. Глубина. Снеговая тишь.

 

И ты молчишь.

 

 

 

И в душе твоей безнадежной

 

Та же легкая, пленная грусть.

 

 

 

О, стихи зимы среброснежной!

 

Я читаю вас наизусть.

 

3 января 1907 года

 

 

 

Михаил Лермонтов

 

***

 

Что на земле прекрасней пирамид

 

Природы, этих гордых снежных гор?

 

Не переменит их надменный вид

 

Ничто: ни слава царств, ни их позор;

 

О ребра их дробятся темных туч

 

Толпы, и молний обвивает луч

 

Вершины скал; ничто не вредно им.

 

Кто близ небес, тот не сражен земным.

 

 

 

Александр Блок

 

***

 

Я вижу блеск, забытый мной,

 

Я различаю на мгновенье

 

За скрипками - иное пенье,

 

Тот голос низкий и грудной,

 

 

 

Каким ответила подруга

 

На первую любовь мою.

 

Его доныне узнаю

 

В те дни, когда бушует вьюга,

 

 

 

Когда былое без следа

 

Прошло, и лишь чужие страсти

 

Напоминают иногда,

 

Напоминают мне - о счастьи.

 

12 декабря 1913 года

 

 

 

София Парнок

 

31 января. Е.Ф.Никитиной

 

Кармином начертала б эти числа

 

Теперь я на листке календаря,

 

Исполнен день последний января,

 

Со встречи с Вами, радостного смысла.

 

 

 

Да, слишком накренилось коромысло

 

Судьбы российской. Музы, не даря,

 

Поэтов мучили. Но вновь — заря,

 

И над искусством радуга повисла.

 

 

 

Delphine de Gerardin, Rachel Varnhaga,

 

Смирнова, — нет их! Но оживлены

 

В Вас, Евдоксия Федоровна, сны

 

 

 

Те славные каким-то щедрым магом, —

 

И гении, презрев и хлад и темь,

 

Спешат в Газетный, 3, квартира 7.

 

1922 год

 

 

 

Иннокентий Анненский

 

Сонет

 

Как тускло пурпурное пламя,

 

Как мертвы желтые утра!

 

Как сеть ветвей в оконной раме

 

Всё та ж сегодня, что вчера...

 

 

 

Одна утеха, что местами

 

Налет белил и серебра

 

Мягчит пушистыми чертами

 

Работу тонкую пера...

 

 

 

В тумане солнце, как в неволе...

 

Скорей бы сани, сумрак, поле,

 

Следить круженье облаков,-

 

Да, упиваясь медным свистом,

 

В безбрежной зыбкости снегов

 

Скользить по линиям волнистым.

 

 

 

Георгий Вяткин

 

Шаман

 

Священный бубен поднят, вознесен.

 

Он пахнет дымом, потом, старой кожей,

 

Но он любим шаманами, он – Божий.

 

И вот, гудит певучий перезвон.

 

 

 

Ложится мгла на серый небосклон.

 

Над юртой веет ветер непогожий

 

И в тишину пустынных бездорожий

 

Несет молитвы, жуткие, как стон.

 

 

 

И день и ночь кругом шумит тайга,

 

А там за ней, суровы и безлюдны,

 

Горят в сияньи северном снега,

 

 

 

И светятся, таинственны и чудны,

 

Равнины тундр и горы вечных льдов.

 

Мир полон тайн. Мир страшен и суров.

 

 

 

Михаил Кузьмин

 

***

 

Снега покрыли гладкие равнины,

 

Едва заметен санок первый след,

 

Румянец нежный льет закатный свет,

 

Окрася розою холмов вершины.

 

 

 

Ездок плетется в дальние путины,

 

И песня льется, песня прошлых бед, —

 

Простой и древний скуки амулет, —

 

Она развеет ждущие кручины!

 

 

 

Зимы студеной сладко мне начало,

 

Нас сочетала строгая пора.

 

Яснеет небо, блекнет покрывало.

 

 

 

Каким весельем рог трубит: "пора!"

 

О, друг мой милый, как спокойны мысли!

 

В окне узоры райские повисли.

 

 

 

Александр Лукьянов

 

***

 

Я далеко от шума городского,

 

Вокруг меня лежит глубокий снег;

 

Но кони быстро мчатся на ночлег,

 

И я боюсь: тоска вернется снова!

 

 

 

Какая ночь… Нет сумрака ночного…

 

Ямщик, сдержи коней летучий бег, –

 

Хотел бы я не видеть целый век

 

Угрюмых стен покинутого крова!

 

 

 

Прочь от него, от шума и людей!

 

Люблю простор и тишину полей,

 

Мерцанье звезд на дальнем небосклоне…

 

 

 

Простив судьбе, не помню грустных дней,

 

Мечты летят за счастием в погоне,

 

Я вижу сон… О, тише, тише, кони!

 

 

 

Игорь Северянин

 

Сонет

 

Любви возврата нет, и мне как будто жаль

 

Бывалых радостей и дней любви бывалых;

 

Мне не сияет взор очей твоих усталых,

 

Не озаряет он таинственную даль...

 

 

 

Любви возврата нет,-и на душе печаль,

 

Как на снегах вокруг осевших, полуталых.

 

- Тебе не возвратить любви мгновений алых!

 

Любви возврата нет,- прошелестел февраль.

 

 

 

И мириады звезд в безводном океане

 

Мигали холодно в бессчетном караване,

 

И оскорбителен был их холодный свет:

 

 

 

В нем не было былых ни ласки, ни участья...

 

И понял я, что нет мне больше в жизни счастья,

 

Любви возврата нет!..

 

Гатчина, 1908 год

 

 

 

Саша Чёрный

 

***

 

На синем фоне зимнего стекла

 

В пустой гостиной тоненькая шведка

 

Склонилась над работой у стола,

 

Как тихая, наказанная детка.

 

Суровый холст от алых снегирей

 

И палевых снопов - так странно мягко-нежен.

 

Морозный ветер дует из дверей,

 

Простор за стёклами однообразно-снежен.

 

Зловеще-холодно растёт седая мгла.

 

Немые сосны даль околдовали.

 

О снегири, где милая весна?..

 

Из длинных пальцев падает игла,

 

Глаза за скалы робко убежали.

 

Кружатся хлопья. Ветер. Тишина.

 

1911 год

 

 

 

Константин Бальмонт

 

Шалая

 

О, шалая! Ты белыми клубами

 

Несёшь и мечешь вздутые снега.

 

Льёшь океан, где скрыты берега,

 

И вьёшься, пляшешь, помыкаешь нами.

 

 

 

Смеёшься диким свистом над конями,

 

Велишь им всюду чувствовать врага.

 

И страшны им оглобли и дуга,

 

Они храпят дрожащими ноздрями.

 

 

 

Ты сеешь снег воронкою, как пыль.

 

Мороз крепчает. Сжался лёд упруго.

 

Как будто холод расцветил ковыль.

 

 

 

И цвет его взлюбил верченье круга.

 

Дорожный посох — сломанный костыль,

 

Коль забавляться пожелает — вьюга!

 

 

 

Пётр Бутурлин

 

Декабрь

 

Снег, только снег кругом, – на сотни верст

кругом!

 

И небо серое над белою землею!

 

Чудовищная тишь. Не борется с зимою

 

Природа севера в потопе снеговом, –

 

 

 

Без грез о будущем, без грусти о былом

 

Стремясь беспомощно к мертвящему покою.

 

Но маленькой чернеющей змеею

 

Там поезд вдалеке скользит в дыму седом,

 

 

 

Скользит, свистит, исчез!.. и нет нигде движенья,

 

И шума нет нигде… и, жаждя лишь забвенья,

 

Равнины сонные готовы вновь заснуть, –

 

 

 

Быть может, радуясь, что богатырка-вьюга

 

Еще надолго к ним с восторженного юга

 

Волшебнице-весне закроет синий путь.

 

1895 год

Фото - Галины Бусаровой