Ай, да Пушкин. Дуэлянт своего времени


Великий русский поэт XIX века Александр Сергеевич Пушкин был невероятно удивительной личностью. Ему удалось понять многие исторические явления («И вот на чём вертится мир!») с точки зрения передовой мысли своего времени. Будучи выдающимся гуманистом, Пушкин писал о существующих общественных проблемах, о необходимости «вечного мира» в окружающем нас мире.

Чувство собственного достоинства было неотъемлемой частью личности поэта. Пушкин был «невольник чести беспощадной» с младенческих лет до последнего дня своей яркой, но недолгой жизни.

В 1819 году, в период после окончания лицея и высылки поэта из Петербурга, у Пушкина было несколько дуэлей.

Мне бой знаком – люблю я звук мечей;

От первых лет поклонник бранной славы;

Люблю войны кровавые забавы,

И смерти мысль мила душе моей.

Во цвете лет свободы верный воин,

Перед собой кто смерти не видал,

Тот полного веселья не вкушал

И милых жён любзаний не достоин.

                                        1820 г., Петербург

Одна из дуэлей состоялась с лучшим другом Пушкина, Кюхлей. Пушкин написал эпиграммы на Кюхельбекера, носящую резкую сатирическую окраску. Кюхельбекеру они показались просто оскорбительными, он был настолько взбешён, что вызвал Пушкина на дуэль.

Эпиграмма на смерть стихотворца, напечатана в «Северном наблюдателе», (Клит – В.Кюхельбекер).

Покойник Клит в раю не будет:

Творил он тяжкие грехи.

Пусть бог дела его забудет,

Как свет забыл его стихи!

Также была написана эпиграмма «Завещание Кюхельбекера».

Друзья, простите! Завещаю

Вам всё, чем рад и чем богат;

Обиды, песни – всё прощаю,

А мне пускай долги простят.

Стихотворение «История стихотворца» было написано Пушкиным в 1819 году, а напечатано в журнале «Соревнователь посвящения и благотворения» в 1821 году.

Внимает он привычным ухом

Свист;

Марает он единым духом

Лист;

Потом всему терзает свету

Слух;

Потом печатает – и в Лету

Бух!

Согласитесь, что прочитав такую ритмичную, лаконичную эпиграмму, её очень трудно забыть. Воображение невольно рисует следующую картину: взбешённый Кюхля вынужден многократно выслушивать эти строки, скандируемые с азартом и сарказмом его приятелями – лицеистами. Неудивительно, что Кюхельбекер, поддавшись эмоциональному порыву, свойственному молодому человеку с чувствительной душой поэта, вызвал обидчика на дуэль. Удивительна реакция Пушкина: он искренне не понимал или не хотел понять причину этого вызова.

В одном из сборников лицейских стихов находится следующее стихотворение:

Тошней идиллии и холодней, чем ода,

От злости мизантроп, от глупости поэт –

Как страшно над тобой забавилась природа,

Когда готовила на свет.

Боишься ты людей, как чёрного недуга,

О жалкий образец уродливой мечты:

Утешься, злой глупец! Иметь не будешь ты

Ввек ни любовницы, ни друга.

То, что это стихотворение, несомненно, написано Пушкиным и относится к Кюхельбекеру, говорит тот факт, что Кюхельбекер написал в ответ стихотворение «Разуверение», обращённое к Пушкину:

Ни любовницы, ни друга

Не иметь тебе вовек!

Молвил, гневом вдохновенный

И пропал мне из очей;

С той поры уединенный

Я скитаюсь меж людей!

Из воспоминаний их общего знакомого Маркевича следует, что оба приятеля стрелялись в каком-то то ли недостроенном, то ли разрушающемся фамильном склепе на Волковом поле. Пушкин не хотел этой дуэли, так как искренне был удивлён реакции Кюхельбекера на «невинные» стихи, но в силу своей молодости и темперамента, представления о дворянской чести было позором отказаться. Маркевич пишет: «Дельвиг был секундантом Кюхельбекера, он стоял налево от него. Решили, что Пушкин будет стрелять после. Когда Кюхельбекер начал целиться, Пушкин закричал: «Дельвиг, стань на моё место, здесь безопаснее!» Кюхельбекер взбесился, рука дрогнула, он сделал пол-оборота и пробил фуражку на голове Дельвига. Пушкин кинул пистолет и хотел обнять своего товарища, но тот неистово кричал: «…Стреляй! Стреляй!» Пушкин насилу убедил его, что невозможно стрелять, потому что снег набился в ствол. Поединок был отложен, и позднее они помирились».

Вспоминая годы своей шальной юности, Пушкин в стихотворении «19 октября» 1825 года посвятил «любимому Кюхле» следующие строки:

Служенье муз не терпит суеты;

Прекрасное должно быть величаво;

Но юность нам советует лукаво,

И шумные нас радуют мечты…

Опомнимся – но поздно: и уныло

Глядим назад, следов не видя там.

Скажи, Вильгельм, не то ль и с нами было,

Мой брат родной по музе, по судьбам?   

В том же году Пушкин вызвал на дуэль своего бывшего лицейского однокурсника Модеста Корфа, но тот в своей записке в шутливой форме написал, что вызова на дуэль не принимает.

В воспоминаниях писателя Лажечкина рассказывается о вызове на дуэль Пушкиным майора Денисевича. Это произошло в декабре 1819 года, в театре. Во время представления пьесы Пушкин сидел рядом с Денисевичем. Пушкин «зевал, шикал, говорил громко: «Несносно!» Денисевич, который был намного старше Пушкина, слушал пьесу с удовольствием, сначала молчал, потом сделал поэту замечание, так как тот явно мешал не только ему, но и всем окружающим. Однако Пушкин, не обратив внимания на замечание, продолжал себя вести крайне вызывающе и шумел по-прежнему. Возмущённый поведением своего соседа, Денисевич вынужден был пригрозить ему полицией за подобное поведение в театре. Пушкин и после этого замечания, до окончания спектакля, мешал всем сидящим в зале зрителям.

В коридоре Денисевич остановил Пушкина, и, подняв вверх свой указательный палец, сказал: «Вы мешали мне слушать пиесу… это неприлично, это невежливо».

Пушкин, намекнув на преклонный возраст господина штаб-офицера, спросил его адрес. Денисевич сообщил Пушкину не только свой домашний адрес, но и предложил ему приехать на следующий день в восемь часов утра. Этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы поэт воспринял это как вызов на дуэль.

Утром Денисевич сообщил приехавшему к нему Пушкину и его двум секундантам, что ему, майору «неприлично меряться с фрачным» и что он пригласил поэта с единственной целью «сделать поучение, како подобает сидети в театре». Кое-как, но «театральное дело» с помощью друзей-секундантов удалось замять.

Благодаря друзьям также удалось отвести Пушкина и от дуэли с Рылеевым. Через несколько лет, в марте 1825 года Пушкин, находясь в Михайловском, писал А.А.Бестужеву в Петербург:  «Рылееву не пишу. Откуда ты взял, что я льщу Рылееву? Мнение своё о его «Думах» я сказал вслух и ясно; о поэмах также».

 

«Очень знаю, что я его учитель в стихотворном языке, но он идёт своею дорогою. Он в душе поэт. Я опасаюсь его не на шутку и жалею очень, что его не застрелил, когда имел тому случай – да чёрт его знает». В мае 1825 года Пушкин пишет Рылееву: «Тебе скучно в Петербурге, а мне скучно в деревне. Скука есть одна из принадлежностей мыслящего существа». А также в письме Рылееву летом 1825 года: «Ты сердишься за то, что я чванюсь 600-летним дворянством (моё дворянство старее). Как же ты не видишь, что дух нашей словесности отчасти зависит от состояния писателей? Не должно русских писателей судить, как иноземных. Там пишут для денег, а у нас (кроме меня) из тщеславия. Там стихами живут, а у нас граф Хвостов прожился на них. Там есть нечего, там пиши книгу, а у нас есть нечего, служи, да не сочиняй. Милый мой, ты поэт и я поэт, но я сужу более прозаически и чуть ли от этого не прав». Как известно, после восстания декабристов даже упоминание имени К.Ф.Рылеева (1795-1826гг.) было воспрещено.

Сам Пушкин в 1819 году в Петербурге рассказывал, что у него состоялась дуэль с каким-то господином, который распространял клевету о поэте. Имя дуэлянта-противника широкому кругу общественности осталось неизвестным.

В этот период времени у Пушкина было ещё несколько дуэлей, о которых упоминается в письмах его друзей и знакомых.

Пушкин любил стрелять, и с пистолетом не расставался ни на день. Свидетели вспоминают, что в Кишинёве, «пробуждаясь от сна, он сидел голый, в постели и стрелял из пистолета в стену». Писатель Вельтман, например, поразился тем, что все стены с голубыми обоями комнаты поэта были облеплены восковыми пулями.

В 1822 году Пушкин собирался в Москву, чтобы иметь дуэль с графом Фёдором Толстым («Американцем»). Толстой в 1804 году побывал на Алеутских островах, за что получил прозвище «американец». Надо отметить, что граф был очень опытным и опасным противником, известнейшим и беспощадным дуэлянтом, убившим на дуэлях более десяти человек. Его многочисленные ссоры связывали с репутацией заядлого картёжника. Именно графу Толстому Пушкин приписывал распространение самых гнусных, невероятных сплетен о себе в высших кругах общества Петербурга и Москвы. В 1821 году в стихотворении «К Чаадаеву» он пишет о графе Толстом следующие строки:

Уж голос клеветы не мог меня обидеть;

Умел я презирать, умея ненавидеть.

Что нужды было мне в торжественном суде

Холопа знатного, невежды при звезде,

Или философа, который в прежни лета

Развратом изумил четыре части света,

Но, просветив себя, загладил свой позор:

Отвыкнул от вина и стал картёжный вор?

 Друзья Пушкина «сбились с ног», используя своё красноречие, уговаривая Толстого отказаться от дуэли с поэтом, «страдающим странностями», «неизбежным спутником гениальной молодёжи». Общими усилиями удалось помирить Пушкина и Толстого, ставшими впоследствии приятелями. Из письма Пушкина графу Ф.И. Толстому от 27 мая 1829 года, из Тифлиса в Москву: «… Узнаю, что было здесь на моё имя письмо, полагаю, любезный граф, что от тебя…»

В 1820 году Пушкин прибыл в Кишинёв, где стал участником нескольких дуэлей. Из воспоминаний современника: «Особенно запомнились две дуэли, имевшие место одна вслед за другой. Первая – с французским эмигрантом, бароном де С.., который, имел право избрать оружие, предложил ружьё, ввиду устрашающего превосходства, с которым его противник владел пистолетом. Благодаря веселью, которое этот новейшего рода поединок вызвал у секундантов и противников, примирение было достигнуто, ибо Пушкин любил посмеяться. На другой день, очевидно, чтобы вознаградить себя за неудачу, постигшую его накануне, он затеял дело с другим французом, находившимся на русской службе, полковником Л… После того как противники безуспешно обменялись четырьмя пулями, секунданты прекратили поединок, вопреки желанию обоих бойцов, и особенно Пушкина, удивлённого и пристыжённого своей неудачей и неутешного тем, что он вторично упустил случай».

Весьма забавная история произошла осенью 1820 года в одной из биллиардной Кишинёва. Пушкин во время игры мешал и «смеялся над Фёдором Орловым, тот выкинул его из окошка», обладая огромным ростов и незаурядной силой. Буквально через минуту Пушкин пулей влетел в биллиардную и запустил шар в Орлова. Орлов бросился на миниатюрного Пушкина, угрожая ему кием. В ответ Пушкин мгновенно вытащил два пистолета и сказал с ненавистью: «Убью!» Орлову пришлось ретироваться. Пушкин вызвал на дуэль сразу обоих игроков – полковников Ф.Орлова и А.Алексеева. Наутро все поостыли и помирились.

Следующая дуэль должна была состояться в начале июня 1821 года в Кишинёве. Пушкин вызвал на дуэль французского офицера Дегильи. Дегильи предложил драться на саблях, но в дальнейшем вообще отказался от поединка. Пушкин написал ему оскорбительное письмо: «Недостаточно быть трусом, нужно ещё быть им откровенно. Теперь всё кончено, но берегитесь. Примите уверение в чувствах, какие вы заслуживаете». Вызывающее письмо от 6 июня Пушкин копирует в свой дневник с целью демонстрирования в обществе, а также рисует карикатуру на «труса - Дегильи».

 В начале января 1822 года в Кишинёве состоялась дуэль Пушкина с командиром егерского полка Старовым. По воспоминаниям очевидца погода стояла морозная. Из-за метели видимость была такая, что в нескольких метрах ничего не было видно. Первый барьер установили на расстоянии шестнадцати шагов. Пушкин промахнулся, Старов тоже. Противник, обратившись к секундантам, попросил сдвинуть барьер до двенадцати шагов. И опять оба дуэлянта промахнулись. Друзья безуспешно пытались их примирить, поэтому дуэль была отложена до тех пор, пока метель не утихнет. В конце концов, был достигнут мир без продолжения поединка.  

Особое место в истории поединков поэта занимает дуэль с офицером генерального штаба Зубовым весною 1822 года. Эпизод этот был описан в повести «Выстрел» в 1830 году. Пушкин появился на дуэли с черешнями, и пока противник в него целился, спокойно ел ягоды. Зубов произвёл выстрел первым и промахнулся. В ответ Пушкин, отказавшись от выстрела, удалился.

В 1828 году в Петербурге чуть не состоялась дуэль Пушкина с секретарём французского посольства в России господином де Лагренэ. Пушкин вызвал де Лагренэ за оскорбление, якобы произнесённое в его адрес. Однако де Лагренэ заверил Пушкина, что ничего подобного себе не позволял и, более того, с уважением относится к поэту и его творчеству. После такого признания, естественно, необходимость в поединке отпала.

К сожалению, до наших дней не дошли достоверные сведения о целом ряде дуэлей поэта, которые якобы состоялись,  и о них судить невозможно по разрозненным упоминаниям современников.

На протяжении длительного времени Пушкин увлечённо изучал историю дуэлей, в 1935 году приобрёл очередную книгу, посвящённую данной теме.

Известно, что только в начале 1836 года поэт трижды побывал в ситуациях, близких к поединкам, не подозревая, что через год в его жизни случится последняя, роковая дуэль.

Людмила Кузнецова