Лакмус. Миниатюра


Контора дельца Прохорова. Прохоров. Входит главный писарь Кулемов.

Прохоров (недовольно): Что у тебя за вид такой? Невыспавшийся, неопрятный…

Кулемов (смущённо): Не сердитесь, Антон Павлович. Я вчера у одной благородной барышни в гостях допоздна был.

Прохоров (вздохнув): Ну, ладно, если у благородной, тогда прощаю. Я бы у благородной барышни тоже бы до полуночи погостил. А то накануне чуть впросак не попал – вроде, и с манерами, и салон не бедный, а как присмотрелся, прищурился, так и сбежал от неё – ещё фонари на улицах зажечь не успели.

Кулемов (мечтательно): А она мне и сегодня велела быть…

Прохоров: Слушай, а представь-ка ты меня своей барышне. У неё, верно, и подружки есть ей подстать.

Кулемов (опомнившись): Нет, нет, Антон Павлович, никак это невозможно. То есть, представить-то я Вас представил бы, конечно, но только я к ней больше никогда уж и не пойду.

Прохоров (удивлённо): Почему же?

Кулемов (опустив глаза): Благородна слишком… Я, например, как с гостями себя вести и то не знаю, а она между ними просто-таки порхает, естественно и не принуждённо.

Прохоров (задумчиво): Да… Тебе бы вчера  вместо меня в том салоне оказаться. Ты бы с хозяйкой общий язык точно нашёл. Она тоже невпопад на все вопросы отвечает; да ещё при этом дурно хихикает.

Кулемов (с досадой): А когда меня к столу пригласили, я Вас вспоминал. Думаю, только Антон Павлович один ужин шестью вилками и ножами съесть сможет.

Прохоров (хлопнув ладонью об колено): Ах, вилки с ножами! Про них-то я ещё забыл! Подала хозяйка серебряные приборы, и всё вроде бы замечательно, да только каждая вещь не на своём месте оказалась. И тогда я решил на ужин вовсе не оставаться. Поищу себе барышню поблагороднее.

Кулемов (снова с досадой): Вам хорошо, Вы найдёте. А мне манерам вчерашней барышни во всю жизнь не обучиться.

И салон в Колпачном переулке ни Прохоров, ни Кулемов больше не посетили. 

Елена Чапленко

На фото представлена гравюра XIX века