Вилис Лацис. Государство тюрем (сказка ХХ века)


Его превосходительство Пузырь, возглавлявший министерство юстиции и внутренних дел Тарарабумбии, сидел в своём кабинете и просматривал годовые отчёты ведомств. Начальники отделов и бухгалтеры немало поработали, чтобы распределить цифры по соответствующим разделам бюджета и найти подозрительным статьям расходов неподозрительные наименования. Всё было в порядке: расходы точно сходились с доходами.

Пузырь стоял во главе обоих министерств уже второй год. Это произошло совсем не потому, что не было людей, способных занять пост министра, а по дальновидным соображениям постепенно объединить родственные министерства. Такое объединение позволяло согласовывать внутреннюю политику государства, предотвращать противоречия между распоряжениями двух министерств, ибо, чрезмерно дробясь, власть может поставить под угрозу всё своё царственное великолепие.

Теперь Пузырь с гордостью отмечал, что ему удалось сцементировать оба юридических здания в одно. Сегодня ему подчинялся весь исполнительный аппарат: полиция, гражданская милиция, суды и тюрьмы. И с завидной прозорливостью он уже помышлял взять в свои руки военное министерство. Все вооружённые и юридические силы в одних руках! Пузырь вершит делами на суше, на море и в воздухе! Преклоняйся, мятежная земля, извивайся, столица!

В тиши кабинета он предавался мечтам, достойным самого Наполеона. Правда, ему недоставало полководческого таланта, он не был знаком со стратегией и тактикой, но ведь в наш век судьба народов не всегда решается на поле брани.

Вдруг Пузырь вздрогнул и с живым интересом наклонился над бумагами. Там было примечание: «Государственные тюрьмы дали чистой прибыли 846,255 марок».

Этот факт весьма удивил Пузыря. Невероятно! Его превосходительство углубился в подробности отчёта тюремного управления, проверил все цифры, но-о, чудо! – всё было правильно: общая сумма совпадала с цифрами отдельных статей дохода. Наибольшие прибыли дали концентрационные лагеря, каменоломни и торфяные болота. Впрочем, тюремные мастерские тоже вносили свою лепту.

Пузырь вскочил и нервно зашагал по кабинету. В его мозгу рождалась идея, столь смелая и блестящая, что он сам поразился. Да, это было в его вкусе, это совпадало с его сокровенными желаниями. Великая мечта, мечта о власти, становилась явью. Надо было только умно провести её в жизнь.

Тюрьмы приносили государству пользу не только моральную, охраняя общественный покой, но и материальную в виде прекрасных, звонких монет. Это было выгодное предприятие, которое следовало всемерно расширять, чтобы государство получало от тюрем ещё больше прибыли. План Пузыря предусматривал постепенное превращение тюремного дела в грандиозное хозяйственное предприятие.

Закончив теоретическую часть плана, Пузырь стал обдумывать его практическую сторону: как провести в жизнь эту реформу, влияние каких лиц использовать. Было предусмотрено учредить особый управленческий аппарат, директорию, во главе с генеральным директором. Этот пост Пузырь предназначал себе. Он намеревался пригласить в директорию особо влиятельных и честолюбивых деятелей, с помощью которых можно было совершить многое. В списке кандидатов значились: генеральный прокурор высшего суда Тарарабумбии Петля, председатель парламентской законодательной комиссии Филин, командующий армией и начальник генерального штаба Кулак, главный комиссар гражданской милиции Волк, президент концерна прессы Ветерок и профессор экономики Число.

Решив это, Пузырь написал шесть одинаковых по своему содержанию писем:

«Многоуважаемый господин!

Некое чрезвычайно важное дело государственного масштаба заставляет меня обратиться к Вам с просьбой прибыть на частную конференцию у меня в резиденции 19 апреля с.г. в 21 час. Желательна некоторая конспирация, во всяком случае неприметная явка.

С уважением Министр юстиции и внутренних дел А.Пузырь».

Вечером девятнадцатого апреля, с которого историки Тарарабумбии начинают новую эру в истории государства, известную под названием «Тюремный период», в резиденции министра Пузыря собрались участники совещания. В закрытом кабинете разместились будущие государственные директора. Им подали кофе с коньяком. После этого взял слово инициатор собрания и познакомил приглашённых со своим планом. Он говорил два часа одиннадцать минут и за это время выпил пять стаканов воды. Чем шире раскрывал он перспективы, тем больше волновались господа: у них раздулись ноздри, и они дышали тяжело, время от времени отирая пот.

Государство спокойно спало, не зная, что у него родилась новая власть, более могущественная, чем все прежние, - невидимая, неведомая, страшная воей неизвестностью.

«Я стал диктатором, фюрером…» - с гордостью думал Пузырь после ухода директоров, разглядывая себя в зеркало. Казалось странным и даже смешным, что этот маленький человечек стал вершителем судеб целого государства, миллионов людей и больших городов.

- Всё будет так, как ты желаешь. И чего ни пожелаешь, то сбудется! – сказал он и записал эти слова, ибо они показались ему мудрыми.

Все следующие дни печать Тарарабумбии была переполнена сообщениями о совершённых в государстве преступлениях. Взломы, убийства, изнасилования, кровавые потасовки в пьяном виде и злостное хулиганство во всех уголках Тарарабумбии! Страницы газет были заполнены красочными описаниями преступлений. Некоторые убийства были совершены со столь отвратительным цинизмом, что сердца горожан вздрагивали от страха даже при чтении. А тут ещё фотоснимки… трупы… искалеченные люди… страшные физиономии дегенератов…

Это была одна сторона. А на другой буйствовали политические элементы, подрыватели государственных основ, шпионские группы, фанатики-анархисты и подстрекатели к восстаниям, забастовкам, голодовкам. Поток этих страшных вестей извергался целую неделю. Казалось, всю Тарарабумбию наводнили толпы преступников: ни один гражданин не мог чувствовать себя спокойным за своё имущество и жизнь. Государство стояло на пороге хаоса и разрухи.

- Неужели парламент и правительство не могут позаботиться о судьбе граждан?! – стали раздаваться возмущённые выкрики в парламенте. – Разве нет средств положить конец всем этим ужасам?

Пузырь совещался с Филином и шефом прессы Ветерком.

- Нужно выждать ещё несколько дней, - сказал Пузырь. – А пока пусть заговорит «голос народа»!

Наряду с описаниями новых преступлений газеты опубликовали длинные статьи, в которых общественные деятели, юристы и психиатры высказывали своё мнение о мероприятиях, необходимых в борьбе с преступностью. И когда в массах было создано нужное настроение, Филин с парламентской трибуны поставил вопрос об усилении борьбы с преступностью.

Затем он огласил новый законопроект. За каждое нарушение были предусмотрены долгие годы принудительных работ. Заточение в камерах отменялось. Вместо него повсюду вводились принудительные работы. Это распространялось и на ранее осуждённых. Ввиду создавшегося положения люди, отбывшие наказание, не освобождались из-под ареста, ибо их возвращение на свободу являло собой угрозу для общества. Их следовало передать специально созданной для этой цели психиатрической комиссии, которая правомочна определить состояние преступных инстинктов и решить вопрос об освобождении или дальнейшем пребывании под стражей.

Законопроект был принят немедленно.

Чтобы использовать заключённых с наибольшей выгодой, расширилось производство на торфяниках и в каменоломнях. Камень и торф частично использовались в Тарарабумбии, частично вывозились за границу.

Для повышения работоспособности осуждённых, им ежедневно впрыскивали одну ампулу недавно изобретённой «сыворотки прилежания», которая совершенно снимала усталость и все связанные с нею отрицательные явления: сон, лень и т. п. Благодаря сыворотки интенсивный рабочий день стал продолжаться шестнадцать часов. Сыворотка позволяла работать до двадцати двух часов в сутки, но гуманная директория решила соблюдать умеренность.

Профессор Число говорил более часа, называя всё новые и новые цифры.

- Ныне в тюрьмах Тарарабумбии находятся пятнадцать процентов всех граждан. Наше предприятие завладело значительной частью горного, лесного и торфяного производства. На некоторых больших фабриках работают только заключённые. Строительство железных дорог – наша монополия. Сейчас мы ведём переговоры с крестьянами об использовании заключённых в сельском хозяйстве. В среднем каждый осуждённый стоит государству, включая охрану и управленческий аппарат, одну марку пятнадцать пфеннигов. Значит, чистая прибыль от каждого заключённого составляет одну марку девяносто пять пфеннигов в день. За последнее время наше поле деятельности всё больше расширяется, и, следовательно, возникает потребность в дополнительной рабочей силе.

Генеральный прокурор высморкался, встал и сказал:

- Преступников так мало лишь потому, что у них слишком много свободы. А если граждане будут ежеминутно сталкиваться с запретами, если каждый их шаг будет нарушением закона – что они тогда станут делать? Значит: сплетём густую сеть, расширим понятие преступности, издадим новый закон, который расценит как преступление всё то, что до сих пор не считалось предосудительным. Моральное превратим в аморальное, легальное – в нелегальное, хорошее – в плохое…

- И одним махом превратим в преступников огромные массы людей, которые ныне пользуются защитой закона! – восторженно воскликнул шеф прессы Ветерок. – Неплохая идея!

- Только нужно решить, какие дела объявить преступными… - заметил главный комиссар милиции Волк.

- Здесь придётся придерживаться определённого принципа, - сказал Петля.

- Никаких принципов, - прервал его Пузырь, и все притихли, чтобы выслушать мнение фюрера. – Я знаю, вы хотели сказать, что из плохого мы должны выбрать самое худшее. Но ведь это лишне и ненужно. Чем, в конечном счёте, отличается хорошее от плохого? Хорошее – то, чего мы желаем, а плохое – то, что нам не нравится. Не степенью добра или зла определяются явления, а нашей точкой зрения на них. К примеру, человек, осуждённый на пожизненное заключение, страдает и переживает все муки лишения свободы. А тибетский монах, фанатичный аскет, по религиозным причинам добровольно замуровывает себя в каменную пещеру, попадая, следовательно, в условия хуже тюремных, но он этого желает сам и потому признаёт хорошим. Вот, видите, не так-то просто утвердить незыблемый принцип. И далее: любая вещь сама по себе является не хорошей, не плохой, а только такой, какова она есть. Мы делаем её той или другой при помощи простой декларации: эта вещь плохая! Этого делать нельзя! Следовательно, и на сей раз мы должны сделать своим мерилом не справедливость, а только пользу.

Профессор Число предложил признать преступлением безработных и мотивировать это следующим образом: государственное благосостояние базируется на труде граждан. Долг каждого гражданина – способствовать расцвету государства. Поэтому тот, кто не работает, - вредитель, саботажник, опасный паразит, который своим дурным примером может заразить и других граждан. Сейчас, в период всё растущего кризиса, в Тарарабумбии насчитывается безработных около двадцати процентов общего числа населения. Хозяйственный комитет управления, прибирая к рукам всё новые и новые отрасли хозяйства, делает безработными огромные массы людей. Здесь перед нами открываются самые широкие возможности. Исходя из государственных интересов, мы должны арестовать всех не имеющих работы, ибо тогда отпадёт необходимость выплачивать им пособия и увеличится прибыль нашего предприятия.

И девятнадцатого апреля, ровно через год после основания акционерного общества, вышел новый закон, вступивший в силу в день его провозглашения. За одну ночь было арестовано шестьдесят тысяч безработных. За неделю удалось разыскать и остальных. Отныне тридцать пять процентов граждан Тарарабумбии были превращены в арестантов и носили полосатую тюремную одежду. За месяц были арестованы все оппозиционные журналы. Остальные приспособились к новому курсу или отошли в сторону и молчали, затаив горечь обиды.

Но на стенах, заборах и в общественных уборных появились бессовестные надписи: «Пузырь, иди отоспись от хмеля власти!»

Генеральный директор не обращал внимания на такие мелочи. Он официально объявил о своей диктатуре и взял на себя руководство всеми министерствами. Государственный бюджет ежегодно завершался с большой прибылью, которая зачислялась в секретный фонд директории. Тюремный режим был признан самым совершенным государственным строем, а все граждане Тарарабумбии объявлены пожизненно арестованными. За исключением моряков и дипломатов, ни один гражданин Тарарабумбии не имел права покинуть её пределы.

Государство процветало. Рос секретный фонд директории.

- Диктатура – это высшая ступень свободы, - говорил Пузырь.

И добавлял:

- Долой паразитов! Пусть лучше один паразит живёт за счёт народа, чем многие!

Это служило оправданием всех его деяний.

«У каждого народа и у каждой страны есть своя культура, соответствующая уровню его духовной жизни. Островитянин Океании поклоняется самодельным деревянным божкам, рыбам, змеям и небесным светилам. Образованный европеец боготворит Мамону. Эротически настроенный поэт превозносит женщину, аскет видит в ней чёрта, а скептик признаёт божественными только свои сомнения. Из поколения в поколение людям передаётся жажда, может быть даже необходимость верить в то, что не вмещается в рамки современной науки».

Так размышлял Пузырь в день шестой годовщины его диктатуры.

… великий вождь пошёл ещё дальше: он переименовал Тарарабумбию в Пузырию. Так звучало лучше, да и заключало в себе больший смысл. Столицу он переименовал в Пузырьбург, присвоив своё имя и порядковый номер и всем остальным лучшим городам.

В своём слепом стремлении к единовластию Пузырь сделал всех граждан равно обиженными и готовыми на бунт. Он не обеспечивал раздора в массах, не противопоставил гневу угнетённых – алчность привилегированных. Мятежные течения не находили нейтрализующего противодействия в самом народе, и объект власти – диктатор – остался один против всего народа, один со своей властью, которая вскоре оказалась мнимой.

Среди заключённых, несмотря на долгие годы, проведённые при тюремном режиме, всё же нашлись светлые головы, которые внимательно следили за каждым шагом директории. Когда Пузырь по своей политической близорукости ликвидировал все группы общества, они поняли, что пробил час свободы. В тюрьмах началась пламенная агитация.

В день пятнадцатилетия тюремного государства Пузырии произошёл случай, внешне незначительный, но имевший огромные последствия для дальнейшей истории государства. Диктатор приказал собраться всем заключённым столицы перед дворцом на огромной площади, окаймлённой со всех сторон высоким забором из колючей проволоки. С балкона он обратился к народу. Он отметил, какие успехи достигнуты за истекшие пятнадцать лет тюремного режима и какой порядок царит ныне во всём государстве.

- Нет забастовок. Отменены все налоги, ибо государство их покрывает из своих средств. Головы юношей не забиваются ненужными знаниями. Нет богатых и бедных, есть только заключённые с одинаковым жизненным уровнем. Поэтому исчезли зависть, корысть и другие пороки, порождённые человеческой алчностью. Начался золотой век в истории страны. Чтобы чествовать реформатора, я предлагаю провозгласить: «Да здравствует Пузырь! Да здравствует! Да здравствует!»

И он приготовился с отеческой добротой услышать ликующие возгласы толпы.

Но толпа молчала. Сотни тысяч лиц молча смотрели на диктатора. Он вздрогнул от недоброго предчувствия и крикнул, побагровев:

- Заключённые! Я приказываю вам провозгласить в мою честь: «Да здравствует!»

Громкоговорители разносили эти слова по всей площади. Но толпа не шелохнулась, ни один рот не открылся для приветствия. Наступила такая тишина, что стало слышно, как люди дышали.

Это была странная, невидимая, беззвучная, жуткая катастрофа. Народ не подчинялся. Наконец в толпе раздался голос:

- Чего тут стоять, пошли домой!

И масса сразу зашевелилась, выливаясь через все ворота на улицы – медленно, спокойно и неудержимо.

1933 год.

Перевод И.Соколовой и А.Бочарова

* * *

Латышский писатель Вилис Лацис – один из наиболее выдающихся и любимых советских писателей ХХ века. Лучшие произведения Лациса – романы «Сын рыбака», «Буря», «К новому берегу» - вышли в русском переводе многими изданиями. В 1959 году в московском издательстве «Известия» вышло собрание сочинений писателя в десяти томах.

В центре своих произведений Вилис Лацис ставил сильные, волевые, цельные характеры людей, непоколебимо идущих к цели.

Лацис создал обширную галерею положительных образов: «В своих произведениях мы создаём положительные образы, чтобы показать обществу, и в первую очередь молодому поколению, каким должен быть настоящий человек нашей эпохи. Писатель имеет право и обязан показать путь формирования этого настоящего человека, трудности его роста, его борьбу со старым и отсталым, но право и долг писателя показать также образцы настоящего, цельного человека».

На фото представлен памятник Вилису Лацису в Риге