Россия - единственная социальная надежда мира.

Теодор Драйзер


Американский писатель и публицист Теодор Драйзер родился в 1871 году в Терре-Хот, штат Индиана. Он стал двенадцатым ребёнком в более чем бедной семье фабричного рабочего и домашней хозяйки. В возрасте 16 лет Теодор переезжает в Чикаго и устраивается разнорабочим в недорогой ресторан. Его главной задачей было выбраться из бездны социального неравенства и начать заниматься чем-то существенным и полезным для общества. Уже тогда Теодор Драйзер интересовался литературой и философией, посвящал изучению этих двух наук всё своё свободное время. Став взрослее, будущий писатель решил попробовать себя в журналистике. Он обратился в низкооплачиваемую Чикагскую газету с просьбой рассмотреть его «пробу пера» на тему социальной несправедливости в обществе, а спустя несколько дней с восторгом и удивлением узнал, что принят в газету внештатным репортёром. Со временем Драйзер стал писать не только репортажи, но и рассказы и очерки для нескольких газет Чикаго, Нью-Йорка и Питтсбурга.  В 1900 году вышел в свет первый роман Теодора Драйзера «Сестра Керри». Из пуританских соображений роман оказался под запретом в США. Однако в Англии он завоевал всеобщее признание – как критики, так и простого читателя.

Произведения Теодора Драйзера принято считать социальным романом (рассказом), а самого писателя – сторонником идей социального дарвинизма. Работы Драйзера переводились на многие языки мира и практически всегда удостаивались высокой оценки. В постреволюционной России Драйзера воспринимали как «советского зарубежного писателя». В 1925 году в СССР были изданы рассказы «Суд Линча» и «Охота на мужчин»; в 1927 году – «Необыкновенная история», «Нью-Йорк», «Краски Нью-Йорка» и многие другие.    

В октябре 1927 года Теодор Драйзер получает приглашение из Москвы принять участие в праздновании десятой годовщины Великой Октябрьской социалистической революции (Расходы на путешествие руководство СССР брало на себя). Все эти годы с неподдельным интересом Драйзер следил за новой Россией, вступал в переписку с советскими журналистами, интересовался общественной и политической жизнью страны.

По прибытии в Москву, гостя разместили в одном из лучших номеров «Гранд-Отеля» с видом на Кремль, а вечером он был приглашён на спектакль в театр имени Вахтангова. На следующее утро, 7 ноября, когда Драйзер собирался с американской делегацией отправиться на парад, к нему в номер явился человек, отвечающий за «рациональное времяпрепровождение» гостя. Он распахнул дверцы балкона и буквально поразил писателя видом, которому тот, ввиду насыщенной культурной программы, не успел уделить должного внимания. Перед Драйзером открылась поистине торжественная картина – победоносно развевались советские знамёна, с трибуны официальные лица поздравляли сограждан со знаменательной датой, и далее, чеканя шаг, прошли колонны лучших бойцов страны.

За ужином писатель встретился со специальным корреспондентом газеты «Нью-Йорк таймс» в Москве и несколько часов расспрашивал собеседника о новой экономической политики государства, жизни простого рабочего и крестьянина, общей грамотности населения и приобщении его к миру культуры. Здесь Драйзер заметил, что в театре имени Вахтангова, где он был накануне, публика состояла вовсе не из представителей рабочего класса, что вызвало у писателя явную озабоченность.

Дни напролёт Теодор Драйзер проводил на фабриках и заводах, публичных библиотеках, школах и даже яслях для детей трудящихся женщин. Он желал увидеть всё сам, побеседовать и с работницей молочного завода, и со строителем, и с представителями различных уровней власти.

 Вечера, по обыкновению, Драйзер проводил в театрах за просмотром постановок или же за беседой с выдающимися людьми культуры. Писателю устроили встречу с основателем Московского Художественного театра Константином Станиславским. Ключевым вопросом их встречи стало обсуждение влияния революции на творческий процесс в театре, и в целом в искусстве. Также Драйзеру довелось познакомиться с кинорежиссёром Сергеем Эйзенштейном и поэтом Владимиром Маяковским. С Эйзенштейном они отправились в Госкинотеатр смотреть классику немого кино. Драйзер был приятно удивлён работой тапёра, «артистичного и музыкального человека, достойного выступать на театральной сцене». Примечательно, что тапёр был одним из учеников Эйзенштейна, о чём гостю решили не сообщать. «Броненосца Потёмкина» Драйзер смотрел молча, затаив дыхание, а по окончании фильма схватил его создателя (Эйзенштейна) за руку и долго её тряс, сопровождая рукопожатие эмоциональной хвалебной речью.

Владимир Маяковский пригласил американского писателя к себе домой на обед. Стол был накрыт по распоряжению и на средства официальных лиц государства. Обстановку в доме также создали не повседневную. Когда в дальнейшем этот факт всплыл в заокеанской печати как попытка большевиков затуманить разум их соотечественника, советские СМИ заявили, что не видят в этом факте ничего предосудительного, так как был праздник, который, по своей сути, должен отличаться от будней. И добавили, что уважаемый писатель Теодор Драйзер это понимал и не воспринял увиденное им в доме Маяковского в тот день как каждодневное.

В течение недели Драйзер посещал Большой театр. Балет «Лебединое озеро» и опера «Князь Игорь» произвели на него особое впечатление, и в письме на родину он говорил следующее: «Поклонение искусству – неотъемлемая часть русского образа жизни». Драйзер даже намеревался устроить в США гастроли балетной труппы Большого театра для ознакомления американцев с «великолепной формой артистического выражения». После возвращения в Америку, он лично организовал сбор средств для проведения дорогостоящего мероприятия, однако их явно не хватало, и ему пришлось отказаться от своей задумки.

По итогам поездки в СССР, Теодор Драйзер написал более десяти статей, которые носили просоветский характер. Писатель выражал уверенность в замечательном настоящем и будущем социальной программы Советского правительства. «Россия, - говорил он, - единственная социальная надежда мира».  Прогнозируемо, эти статьи немедленно подверглись резкой критики со стороны американских СМИ и дипломатов, которым по роду деятельности приходилось сталкиваться с реалиями, царившими в стране Советов. И, по их мнению, то, о чём с восторгом говорил Драйзер, «не вязалось с реалиями ни коем образом».

Тем не менее, до конца своих дней Теодор Драйзер верил в высокий и светлый идеал новой России. В годы Второй Мировой войны он всеми возможными средствами старался поддержать советский народ, а в 1945 году Теодор Драйзер примкнул к компартии Союза Советских Социалистических Республик.

Елена Чапленко