Дело жизни. Анатолий Клян

Интервью с главным продюсером службы документальных фильмов канала "Россия1" Владимиром Соловьёвым


Предпосылки к командировке в Югославию

Владимир Соловьёв: 1 сентября 1991 года на территории Югославии без вести пропали журналисты Первого канала – корреспондент Виктор Ногин и оператор Геннадий Куринной. Имеются их последние фотографии, на которых они провожают в школу своих детей (при посольстве СССР в Югославии). Далее Ногин и Куринной направились в служебную командировку и больше на связь не выходили.  До сих пор неизвестно, что на самом деле с ними произошло. Мы лично были знакомы с Ногиным. Ещё такой момент: Я родился в подмосковном городе Ногинске. И что любопытно – город назван в честь деда журналиста – политического деятеля, которого звали также – Виктор Ногин. А Толя Клян, как потом выяснилось, знал семью Куринного.

Знакомство с Анатолием Кляном

Владимир Соловьёв: Руководством канала мне было предложено отправиться в Югославию на смену пропавших корреспондентов. Обычно на корпункте работают опытные люди, а мне было 26 лет. Это редко, когда в таком возрасте командируют на корпункт.  Я стал подбирать оператора, с которым бы мы вместе приступили к работе. Через какое-то время в руководстве сказали, что нашли для меня «правильного оператора». Так я познакомился с Анатолием Кляном. К тому времени Толя уже имел опыт работы в горячих точках. В качестве оператора он работал на корпункте Первого канала в Южном Йемене и в Португалии. В Южном Йемене тогда была очень непростая обстановка, в Португалии также было неспокойно, проходили постоянные демонстрации.

По следам пропавших коллег

Владимир Соловьёв: В 1991 году мы с Толей поехали на корпункт. Там ещё находились семьи Виктора Ногина и Геннадия Куринного. Они ещё надеялись разыскать своих без вести пропавших близких. Какое-то время мы помогали им психологически, потом помогли собрать вещи и вернуться в Москву. А сами, вместе с Толей, подключились к поиску коллег, проехали по всему их маршруту, пытались переговорить с официальными лицами. В 2011 году, к 20-летию гибели корреспондентов, был снят фильм для Канала «Россия-1»«Последняя командировка», рассказывающий о трагическом исходе той самой, последней, командировки Виктора Ногина и Геннадия Куринного.

Югославские войны

Владимир Соловьёв:В период с 1991 по 1997 год мы с Толей жили и работали в Югославии. Наш корпункт находился в Белграде. Жить и работать на войне мы учились вместе почти что семь лет. В университете я изучал сербохорватский язык, знание которого нас выручало во многих ситуациях.

Один-два раза в неделю мы с Толей выезжали делать репортажи на фронт. Сначала это была Восточная Славония, потом Босния, Косово. Ездили в Сараево. По особому разрешению пересекали границу – с одной стороны снимали репортаж, затем – с другой.  Тогда Сараевский аэропорт являлся самым опасным местом на территории всей Югославии. Американские журналисты ездили на бронированных машинах, а мы на обычных. Без бронежилетов и касок. Часто, чтобы в нас не попали пули снайперов, приходилось передвигаться короткими перебежками вдоль выставленных в ряд щитов. И даже когда пули пролетали мимо нас и попадали в соседнюю стену, Толя всё равно продолжал снимать. Мне даже приходилось оттаскивать его в сторону. Когда мы с ним переезжали с фронта на фронт, нашу машину нередко останавливали и требовали, например, перекреститься (как известно, православный и католический кресты имеют различные начертания). Было много и других опасных моментов. Здесь выручало понимание тонкостей языка и наречий, знание традиционных устоев. Были действительно опасные случаи, когда мы не знали, останемся в живых или нет… По счастливой случайности, за всё это время нас ни разу не ранило.

В 1998 году я вернулся домой, а Толя ещё год продолжал работать уже под натовскими бомбардировками.

Мирная жизнь на войне

Владимир Соловьёв:В Белграде было относительно спокойно. Город находился в блокаде, поэтому часто не было бензина, электричества, еды в магазинах. Но всё же, это была мирная жизнь. Мы с семьями жили в одинаковых квартирах – одна над другой; сын Толи, Андрей, ходил в школу при российском посольстве. В Белграде отпраздновали наши юбилеи – мне исполнилось 30 лет, а Толе Кляну – 50. Для нас тогда пела популярная в стране группа «Семеро молодых».

Каждый год на месяц мы уезжали в отпуск домой, в Москву. Все старались друг от друга отдохнуть – не встречаться, не разговаривать. А мы с Толей специально встречались – что-нибудь обсудить или просто пообщаться. За всё время мы с ним ни разу не поссорились. А потом снова возвращались в Белград.

В Белград Толя привёз с собой коптильню – готовить рыбу. Не зная языка, он ходил на рынок и как-то умел договариваться с местными торговцами. Специально для него они оставляли особой длины рыбку. При этом говорили: «Для дяди Толи». Толя коптил рыбу на щепках ольхи, потом, когда они закончились, мы никак не могли их достать – даже не знали, как на местном языке звучит слово «ольха». А я, в своё время, подарил Толе приспособление для спиливания деревьев – с длинной цепью, которой обхватывают ствол. В какой-то день он на машине проезжал мимо леса. Вдруг увидел ольху и решил её спилить. И когда Толя уже стоял с цепью в руках, к его виску неожиданно приставили автомат. Оказалось, что поблизости находилась вилла Слободана Милошевича. В полиции, куда доставили Толю, никак не могли понять, для чего ему понадобилась ольха. В итоге, после длительных объяснений, его всё же отпустили.

Тандем

Владимир Соловьёв: Мы понимали друг друга с полуслова. С Толей Кляном у нас сложился настоящий тандем. Он – балагур, шутник, любитель шутливых засад для друзей. Мог свободно общаться с разными людьми. И хотя его любимая поговорка «Оператор – не оратор», был очень коммуникабельным человеком. Вместе с Толей мы побывали в десятках стран. В 2000-2002 годах во время первой интифады освещали теракты в Израиле. Ездили туда девять раз, в общей сложности, мы провели в Израиле полгода. Снимали интервью с высокопоставленными лицами – к некоторым из них нас привозили с завязанными глазами. Ездили в Камбоджу снимать дикие племена; на остров Бруней; вместе с Толей и его уже взрослым сыном Андреем побывали в командировке в Чечне. Андрей тогда работал звукооператором. Также с Толей Кляном мы освещали и встречи глав государств, и различные форумы. Ещё раньше Толя снимал возвращение Михаила Горбачёва из Фороса после путча 1991 года.

Храм в Антарктиде

Владимир Соловьёв:Два раза мы вместе были в Антарктиде, на российской антарктической станции «Беллинсгаузен», где строился первый православный храм Святой Троицы. Сначала мы там были во время освящения места будущего храма, затем – во время его воздвижения. Примечательно, что начальник станции принял в этом храме крещение. В результате этих потрясающих поездок родился замечательный документальный фильм «Храм в Антарктиде». И я, и Толя считали эти поездки одними из самых интересных дел в нашей профессиональной жизни.

Светлый человек… Анатолий Клян

Владимир Соловьёв: Толя был светлым, добрым, отзывчивым человеком. Он очень был увлечён своей профессией, ему никогда не надо было объяснять, что делать. Он только спрашивал, о чём будем снимать сюжет, чтобы понимать ситуацию, и дальше говорил: «Дай мне немного времени, я все сделаю сам». Многие люди, которые сейчас занимают руководящие посты на телевидении, начинали работать корреспондентами именно с Толей Кляном. С Толей работать легко - он всегда что-нибудь подскажет, поможет. За два дня до трагических событий он мне звонил, был достаточно радостный, говорил, что работает в Донецке. Он очень любил свою работу, и даже в последние минуты жизни думал не о себе, а о камере…  Для Толи это очень важно – чтобы камера была в порядке, и чтобы он мог взять её и снимать.

Редакция издания "Мир и Личность"  в лице главного редактора

Елены Чапленко выражает искреннюю благодарность

Владимиру Соловьёву за интересную беседу

и помощь в подготовке материала

Фотографии - из личного архива Владимира Соловьёва